Клементина растерялась, вспыхнула:
— Я… Нет… Я, сударь, никогда не скрывала от вас… Да, мне не нравитесь вы, мне отвратительны ваши методы! Но…
От страха, что все пропало, что теперь-то он точно не захочет даже выслушать ее, от одной мысли, что, как минимум, до весны ей придется расстаться со своей мечтой, она едва не разрыдалась.
Он в изумлении вскинул брови, взял ее за руки.
— Довольно. Успокойтесь. — Заглянул в глаза. — О чем вы хотели просить?
Она собиралась с силами еще какое-то время.
— Мне нужна ваша помощь, — вымолвила, наконец.
— Это я понял, — кивнул. — Чего именно вы от меня ждете?
— Я хочу увидеть своих родителей, — вдруг совсем по-детски произнесла. — Я не была дома столько лет. Филипп уехал так скоро, оставил меня здесь…
Она не заметила своего отчужденного "здесь", зато заметил он.
— Где находится ваш дом? — спросил мягко.
— Близ Ажена.
Он задумался, нахмурился слегка, снова перевел взгляд на драчунов.
— Я готов — ответил, наконец. — Мы можем отправиться в путь через два дня. А сейчас я приглашаю вас на небольшую прогулку верхом. Ступайте, переоденьтесь.
Клементина не спросила, почему через два дня, как не спросила и, что за прогулку хочет он ей предложить.
Уже поднявшись наверх, в спешке облачаясь в костюм для верховой езды, она вдруг почувствовала запоздалую злость — на себя, на свою слабость, на свою неспособность быть принципиальной и последовательной.
Будь она принципиальна, она ни за что не обратилась бы к этому человеку за помощью. Будь она сильна, она не нуждалась бы ни в чьей помощи.
Она сорвалась, накричала на Терезу, когда та не проявила необходимой сноровки, шнуруя корсет. Потом никак не могла закрепить в волосах маленькую, кокетливую шляпку, запуталась в чрезмерно длинной юбке и едва не упала, спускаясь по лестнице. Она пыталась выглядеть величественно и неприступно.
Глава 5. Прогулка
Перемена в настроении графини де Грасьен была очевидна. Когда, через полчаса, готовая к прогулке, она появилась на пороге дома, Мориньер, не скрываясь, улыбнулся.
Едва усевшись в седле, Клементина заговорила тоном вежливым и прохладным:
— Я хотела бы пояснить, мессир, почему сочла возможным обратиться к вам с этой просьбой.
Он пожал плечами, демонстрируя полное безразличие к предлагаемой теме.
Но это не остановило Клементину.
— Я могла бы, разумеется, попросить господ де Бриссака и де Лароша сопровождать меня в путешествии в Брассер. Но кто-то должен защищать замок… — она стегнула хлыстом по крупу Девочки.
— Эти ваши защитники — мертвому припарка, если здесь начнется та заваруха, что творится сейчас… южнее, — ответил спокойно, принуждая коня двигаться рядом с кобылой Клементины.
Она не заметила этой мимолетной паузы. Она пыталась справиться с раздражением.
— Ваши насмешки неуместны, сударь! Филипп оставил этих двоих в замке! И они делают сейчас все, что могут. — Она судорожно сжала повод.
Со всей серьезностью, на какую только был способен, граф де Мориньер произнес:
— Каюсь, сударыня. Я напрасно насмехался. Несомненно, у вашего мужа были свои резоны. И я, безусловно, восхищаюсь вашим решением сделать все для защиты замка. Хотя, признаюсь, вид ваших новобранцев может развеселить и святого.
Ей нечего было возразить.
— Впрочем, надеюсь, — продолжил Мориньер со светской учтивостью, — вашим новоиспеченным рекрутам не придется вступать в бой. Король еще в позапрошлом году научился справляться с бунтами. И если прежде он был милосерден и порой слишком мягок, то в этот раз все должно быть по-другому. Будем надеяться, он не позволит господину Одижо долго безнаказанно волновать провинцию.
— Одижо? Кто это?
— Младший сын из небогатого дворянского рода.
— Неужели от одного человека может зависеть спокойствие целой провинции?
— Для любого восстания нужна личность, — серьезно ответил Мориньер. — А Бернар Одижо — несомненно, человек с закаленной силой воли и умением убеждать людей. Такие люди, как правило, не имеют достаточно средств, но зато честолюбия и храбрости у них в избытке. Ведь им приходится самим пробивать себе дорогу в жизни.
— Вы как будто симпатизируете ему?
— Нет. Но уверен, что Одижо — личность незаурядная.
* * * *
Какое-то время после — они ехали в молчании.
Мориньер искоса наблюдал за выражением лица Клементины. Человеку стороннему могло бы показаться, что молодая графиня является в эти минуты олицетворением покоя. Но Мориньер видел, что Клементина напряжена, как перед боем.
Она сидела на лошади слишком прямо, с жесткой спиной, и неподвижно смотрела прямо перед собой.
За первые полчаса пути Клементина ни разу не повернула к нему головы, не обратилась ни с единым словом. А он не сделал со своей стороны ничего, чтобы прервать затянувшееся молчание. Он продолжал двигаться чуть позади, не обгоняя и не отставая, зорко глядел по сторонам, время от времени останавливая взгляд на своей спутнице. Последнее, он чувствовал, очень ее нервировало.
Эту картину немного смягчало вечернее солнце. Оно согревало, красило в медь осенними лучами поля, дорогу и самих их: их фигуры, их лица.
Когда с дороги, шедшей вдоль полей, они свернули в лес, Клементина оглянулась недоуменно.
Мориньер кивнул:
— Теперь наш путь будет не таким комфортным. Следите за дорогой, сударыня. Мы сейчас находимся где-то в четверти лье к юго-западу от вашего замка.
— Вы обещали мне прогулку. В таких случаях я обычно не занимаюсь расчетами, — огрызнулась.
— Это не простая прогулка.
— Ах да, я забыла, — скривила она губы. — Вы никогда ничего не делаете просто так. Чего бы вы ни касались, вы всегда преследуете какие-то свои цели.
— Бессмысленный упрек, — заметил прохладно. — Надеюсь, позже вы с благодарностью вспомните и этот день, и эту прогулку. А пока наберитесь терпения и запоминайте дорогу.
Она лишь пожала плечами. Этот заносчивый мужчина не выведет ее больше из себя. Клементина не собиралась забывать, что в ближайшее время намеревалась использовать его шпагу в своих интересах.
Не слишком вежливо потеснив ее с тропинки, Мориньер выехал вперед.
— Следуйте за мной и берегите глаза, — произнес коротко.
Ехать стало очень трудно. Ветки то и дело хлестали по лицу, паутина, — ее так много было этой осенью, — лезла в глаза и рот.
Тропа, по которой они двигались, была еле заметна. Местами она совсем терялась в высокой траве и под густым слоем валежника. Несколько раз тропа ныряла в глубокие овраги, потом выныривала на противоположной стороне. А они все двигались по ней, не отступая в сторону ни на шаг.
