Аннет вздрогнула:
— Сколько тогда душ неприкаянных, безвинных по местам этим шаталось! Может, какая и осталась в башне — в назидание да для памяти.
Появившийся на пороге кухни Перье бросил на Аннет недобрый взгляд, раздосадовано покачал головой:
— Опять ты со своими глупостями, — проворчал. — Только напрасно пугаешь госпожу.
* * * *
Следуя совету мужа и рекомендации Перье, Клементина выбрала себе горничную — молоденькую темноволосую, болтливую, как все южанки, девушку из соседней деревни. Явившись в замок, та заставила Перье краснеть, а Клементину — смеяться.
В первые же полчаса своего пребывания в господском доме Тереза ухитрилась, оступившись, перевернуть стоявшую у порога корзину с овощами и, бурно жестикулируя, разлить оставленную для Клементины на столе кружку с молоком.
Перепугавшись, расплакалась, бросилась в ноги госпоже.
Она была так трогательна!
Несмотря на неудачное начало, Клементина согласилась принять девушку в дом. Клементине понравились ее пылкость и ясный взгляд.
У девушки оказались ловкие руки, и она очень быстро научилась укладывать волосы госпожи в простую, удобную прическу. Тереза была сноровиста и обладала легким характером.
Благодаря ее стараниям, вещи Клементины, которые с самого приезда лежали, где придется, наконец, обрели свое место, платья были вычищены и отутюжены, комната прибрана и проветрена. Управившись с комнатой госпожи, Тереза взялась за все прочие помещения. Клементина была счастлива.
Чувствуя необычайный подъем, она отобрала не без помощи своей новой горничной еще несколько девушек, распорядилась выбросить из нижнего зала все циновки и до блеска натереть каменные плиты пола. К концу второй недели все жилые помещения замка сияли, словно зеркало.
Приглянувшихся ей девушек Клементина оставила в доме. Они прекрасно работали, и с их помощью Клементина рассчитывала содержать жилище в том порядке, к какому привыкла когда-то. С этих пор замок графов де Грасьен, она чувствовала это, снова ожил и задышал.
Но Клементина отнюдь не считала на этом свою миссию завершенной.
Она полагала, что хорошая хозяйка должна знать обо всем, что происходит на ее землях. И была уверена, что главное правило — жить в дружбе и согласии со своими крестьянами.
В этом смысле решение ее супруга не взимать налогов с крестьян в эти последние, тяжелые для них, годы очень ей нравилось.
Клементина помнила, что ее мать наперечет знала всех вилланов, всегда была в курсе того, что происходит в том или ином семействе, и по мере сил помогала крестьянам, которые, в свою очередь, тоже не оставались безучастными к трудностям господ. Правда, их владения были меньше, но Клементина считала это правило верным и желала последовать примеру матери.
Клементина часто вспоминала, как однажды в лесу потерялся ее младший братик. И все крестьяне, оставив поля и скотину, вышли тогда на поиски ребенка. Через день они привели его в замок, испуганного и голодного.
А еще она помнила рассказ нянюшки о том, как крестьяне защитили их замок от нашествия бандитов. Жестокими полчищами бродили те по дорогам Франции. Состояли банды, как и сейчас, из дезертирующих из армии солдат, пробавляющихся набегами на деревни и плохо укрепленные замки. Они убивали и насиловали. Страшные истории об их зверствах Клементина не раз слышала, сидя на кухне у очага. Тогда, говорила нянюшка, именно благодаря вилланам они остались целы. Вооружившись всем, что попалось под руки, крестьяне встали на защиту замка и отстояли его. И долго еще округа вспоминала страшные и одновременно с этим такие удивительные дни, позволившие им почувствовать их силу и единство.
Так что, едва замок был приведен в порядок, Клементина потребовала составить для нее список проживающих в деревнях крестьян и принялась постепенно знакомиться с ними, то приглашая их в замок, то отправляясь к ним сама.
Дворецкий Гийом был страшно недоволен новой затеей госпожи. Во-первых, это просто неприлично, считал он. Незачем черни шляться по господскому дому. А во-вторых, ему, а вместе с ним — и всем прочим слугам, в связи с этим заметно прибавилось работы. Теперь, когда в доме все блестело и искрилось, каждый комочек грязи, которых несметное количество притаскивали на своих ногах вилланы, бросался в глаза.
Но Клементина была непреклонна.
Мечтала она кое о чем еще. Сейчас, когда она уже совсем отдохнула от дороги, когда осознала, что находится гораздо ближе к дому, в котором прошло ее детство, чем когда-либо с тех пор, как она его покинула — ей ужасно захотелось бросить все и отправиться в Брассер. Но как она могла?
Она не считала себя вправе оставлять замок без присмотра. Это казалось ей неблагоразумным и безответственным. К тому же она совсем не была уверена, что дорога до Брассера, в самом деле, так легка и недолга, как ей представлялось.
Иными словами, она не могла теперь ехать. Она не знала дороги, и ее некому было сопровождать.
Она ждала. Ждала, когда представится случай. И твердо знала, что она его не упустит.
* * * *
Между тем, путешественники, время от времени останавливающиеся в стенах замка, рассказывали, что в провинции становилось все более неспокойно. Недовольство правительством, вечно тлеющее в народе, в этот раз нашло выход на юге страны. И волны протеста все чаще докатывались до Перигора. Крестьяне поднимались против чиновников и налоговых откупщиков, временами — против сельских дворян и городских богачей. Путешествовать становилось все опаснее.
Один из гостей задержался в Грасьен на несколько дней. Он был немолод и не вполне здоров. На щеках мужчины играл лихорадочный румянец, и время от времени его сотрясал сильный кашель.
Клементина предложила путнику остаться — сначала на ночь, потом еще на день… Он пробыл в замке четыре дня.
В эти дни Клементина вдруг осознала, насколько она соскучилась по общению, по приятным беседам за обедом. Соскучилась по богатым подтекстами, содержательным речам.
Молодая женщина с удовольствием просиживала рядом с гостем дни напролет. По большей части он говорил, а она слушала.
Клементина, которая в последнее время занимала себя исключительно делами хозяйственными, наконец, рядом с ним отдыхала душой.
Он рассказывал о своем путешествии, говорил о далеких землях и о политике, рассуждал об искусстве, объяснял причины и возможные последствия происходящих волнений. Обо всем понемногу.
Ей не хотелось сообщать ему о том, что про далекие земли она знает немало. И про королевский двор — знает. Она слушала звук его голоса. То собиралась, концентрировалась — когда обнаруживала, что гость говорит о чем-то, ей неведомом. То снова уплывала, убаюканная неторопливым его монологом. Ей было хорошо.
