Лиля улыбнулась и покачала головой.
– Капитан Макаров, мой друг и коллега – бывший следователь СК, так что про тайну следствия я наслышана. Но вы ведь не просто так мне звоните, правда? Если бы вы действительно считали меня или моих коллег подозреваемыми, вы бы уже нашли меня, приехали лично и задержали. Но вы звоните, а значит, смерти эти кажутся вам необычными и вы не знаете, что с ними делать. И что бы там ни было, я могу вас заверить: мы знаем, что с этим делать, и готовы вам помочь. Но нам потребуется информация. Вся, что имеется в вашем распоряжении, понимаете?
Макаров вновь посопел в трубку, пробормотал что-то невнятное и вряд ли цензурное, после чего покладисто ответил:
– Без вскрытия наверняка сказать нельзя, но наш судмедэксперт предполагает, что причина смерти такая же, как у первого парня.
– Астматический приступ? – удивилась Лиля. – Но разве Попов страдал астмой?
– Первый парень умер не от астматического приступа, – вздохнул Макаров. – Это было сердце. Понимаете, это в любом случае естественная причина. Не насильственная смерть. Поэтому следствия все равно не было бы, а астматический приступ у парня-астматика выглядит гораздо естественнее. И сейчас все тоже выглядит абсолютно естественно, но…
– Но совершенно неестественно, что два молодых парня из одного класса погибли в одном и том же месте с разницей в пару дней от сердечного приступа, хотя проблем с сердцем, я полагаю, оба не имели.
– Да. Теперь проверка, скорее всего, будет, но подозреваю, что ваша помощь нам пригодится. Особенно если это бесплатно.
– Хорошо, капитан, я вызову группу, – улыбнулась Лиля. – Наш старший следователь свяжется с вами, как только доберется сюда.
Макаров снова проворчал что-то неразборчивое и сбросил вызов.
Прежде чем вернуть телефон на тумбочку, Лиля посмотрела на время и с удивлением обнаружила, что уже довольно поздно: обычно она просыпалась раньше. Но ночное происшествие еще долго не давало ей уснуть, поэтому даже сейчас она чувствовала себя совершенно не выспавшейся.
Снова посмотрев на соседнюю кровать, Лиля вдруг забеспокоилась, что Ольга не просто встала и куда-то вышла, а вовсе сбежала. К счастью, ее сумка обнаружилась на том же месте, где стояла накануне, и это моментально успокоило.
На всякий случай заглянув в ванную комнату и убедившись, что в ней действительно никого нет, Лиля выглянула в пустой коридор. Не обнаружив Ольгу и там, стремительно шагнула к чужой сумке, расстегнула молнию и залезла в вещи. При других обстоятельствах она, конечно, не стала бы так поступать, но сейчас ей было просто необходимо проверить, не приснилась ли ей дьявольская шкатулка, действительно ли она видела ее ночью.
Не приснилась. Шкатулка лежала в сумке между запасными джинсами и рубашкой для более прохладной погоды. Лиля вытащила ее, подняла крышку, немного послушала незамысловатую мелодию, глядя на пустой постамент, после чего торопливо закрыла, убрала на место и застегнула сумку. И снова взялась за телефон.
Дементьев ответил так быстро, словно сидел и ждал ее звонка.
– У меня две новости, и обе плохие, – не тратя времени на вежливые расшаркивания сообщила Лиля. – Прежде всего, дело со школой вряд ли пустышка: этой ночью там погиб еще один мальчик, и обстоятельства обеих смертей гораздо более загадочны, чем нам казалось. Теперь полиция готова с нами посотрудничать.
– Ясно, – мрачно отозвался Дементьев. – А в чем вторая плохая новость?
– Это касается Ольги. Я знаю, что с ней происходит. Дело в шкатулке.
– Какой еще шкатулке?
– Той самой шкатулке, – выразительно напомнила Лиля. – Которой можно загадать до трех желаний. И которая возьмет за них плату бессмертной душой. Судя по всему, Ольга загадала такой одно тринадцать лет назад, думаю, это было связано с ее писательской карьерой. Теперь у нее подходит время платежа. И она об этом знает.
Тишина в трубке длилась так долго, что Лиля уже заподозрила обрыв связи, но Дементьев наконец лаконично изрек:
– Мы выезжаем к вам, будем в течение часа.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Ждем, – пробормотала Лиля машинально, хотя уже слышала, как собеседник отключился.
В то же мгновение дверь номера распахнулась, и на пороге показалась Ольга. Она была уже полностью одета и накрашена, словно встала давным-давно. Ее взгляд, конечно, сразу сфокусировался на смартфоне в руке Лили.
– Привет, – мягко поздоровалась та, стараясь улыбаться так, чтобы на ее лице нельзя было прочесть упрека или сочувствия. – Я уж думала, ты сбежала.
– Просто не спалось, и я решила прогуляться под утренний кофе, – пояснила Ольга, медленно закрывая за собой дверь номера и избегая Лилиного взгляда. – Ты звонила Володе?
– Да. Похоже, наша проверка превратилась в полноценное расследование. Этой ночью в школе погиб еще один мальчик.
Ольга явно не ожидала такого ответа, поэтому посмотрела на Лилю удивленно и вопросительно, забыв, что старается не встречаться с ней глазами.
– Стас? – уточнила она напряженно.
Лиля кивнула и неопределенно махнула рукой, в которой так и сжимала смартфон.
– Я вызвала группу, ребята будут тут в течение часа. И, как ты понимаешь, про шкатулку я Володе тоже сказала.
Ольга мгновенно опустила взгляд, нервно скрещивая на груди руки.
– Ничего другого я и не ожидала. Впрочем, теперь это уже не имеет значения.
Лиля помолчала, опасливо косясь на сумку, в которой лежала шкатулка, но в конце концов все-таки спросила:
– Когда?
– Семнадцатого.
– Еще есть время. Мы еще можем тебе помочь.
Ольга оторвала взгляд от пола и снова посмотрела на Лилю, ей даже удалось изобразить на губах некое подобие улыбки.
– А кто тебе сказал, что я этого хочу?
15 июля 2017 г., 10.40
г. Киров
К тому моменту, когда позвонила Лиля, они уже свернули лагерь и почти упаковали все вещи. Торопиться особо было некуда, но Дементьев проснулся рано от дурного предчувствия и с того момента подгонял остальных – осознанно и нет.
И вот после звонка Лили причины странной тревоги, обострившейся ночью ни с того ни с сего, стали ясны. Он никому ничего не сказал об Ольге и шкатулке, упомянул лишь тот факт, что проверка, которой они не придавали значения, обернулась новым важным делом, в котором имелось уже два трупа. Но Долгов все равно что-то заподозрил и в последний момент подрезал у него ключи от газели.
– Ты какой-то дерганный с самого утра, – спокойно заметил он в ответ на возмущенный взгляд Дементьева. – Так что давай-ка лучше я поведу.
Спорить Дементьев не стал и покорно занял пассажирское место. Непривычно молчаливый, мрачный сверх меры Нев и серьезная, с трудом скрывающая предвкушение нового расследования Карина расположились в задней части салона.
Глядя на мелькающие за окном поля, дома и кусочки леса, Дементьев даже порадовался тому, что его не пустили за руль, потому что в должной мере сосредоточиться на дорожной ситуации все равно не смог бы. Его постоянно уносило мыслями в прошлое.
Отчего-то вспомнился прошлый февраль, когда он впервые встретился с Ольгой-Мариной, еще не имея представления о том, кто она. В тот день она была для него всего лишь высокомерной обитательницей коттеджного поселка, находящегося прямо за МКАДом, мешающей его расследованию. Но уже тогда – с самой первой встречи – темноволосая дама с пронизывающим взглядом карих глаз его зацепила.
Ему никогда не везло с женщинами. Не то чтобы они не находили его привлекательным. Высокий, хорошо сложенный, привыкший поддерживать себя в спортивной форме еще со службы в армии, Дементьев время от времени привлекал женское внимание. Однако его работа все портила. Неловкие попытки завести постоянные отношения то и дело разбивались о ненормированный рабочий график и невысокую зарплату. Взяток Дементьев не брал, карьеру делать не умел, просто всегда старался раскрыть преступление и наказать виновных. И пока он был этим занят, женщины сбегали из его жизни, а он, в свою очередь, не чувствовал в себе сил их догонять и возвращать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
