– Нет! – Клодия покачала головой. – Прошу прощения, я просто привыкла поучать своих девочек. Признаться, я считаю, что решимость, энтузиазм и целеустремленность искупают любые грехи и помогают преодолевать любые препятствия. Бездействие – вот чего я терпеть не могу. Сидеть сложа руки – значит понапрасну тратить время.
В таком случае он наверняка заслужил бы ее осуждение. Да, он хорошо учился в школе и всегда стремился к совершенству. С самого детства он был неутомимым и ненасытным читателем, проводил немало времени с управляющим своего отца, узнавал все, что полагается знать хорошему хозяину и крупному землевладельцу, пристально следил за событиями в верхней и нижней палатах парламента, поскольку готовился стать членом последней – разумеется, если переживет отца. Но отца все его старания только раздражали. «Ты как будто ждешь не дождешься моей кончины», – сказал он однажды, когда насквозь промокший, грязный и счастливый Джозеф вернулся в Энбери после осмотра новой дренажной канавы.
Именно поэтому взрослая жизнь Джозефа была преимущественно праздной – как у большинства его сверстников. Он следил за делами в скромном поместье Уиллоугрин, которое отец подарил ему на двадцать первый день рождения, но бывал там не так часто, как надлежало, потому что не хотел оставлять Лиззи в Лондоне. Жизнь Джозефа не была отмечена ни особыми пороками, ни излишествами – в отличие от жизни большинства тех же сверстников. Он выдавал жалованье слугам, вовремя оплачивал счета и щедро жертвовал средства на благотворительность. Азартными играми не увлекался, дамским угодником не слыл. Чередой кратких амурных связей, относящихся к временам своей ранней юности, он и вправду мог похвалиться, но потом появилась Соня, затем Лиззи, а незадолго до нее была Барбара. В то время Джозефу не исполнилось и двадцати пяти.
Он сжал пальцы на перекладине ворот, разжал их, глядя вдаль, на светлую полосу угасающего заката. Уже несколько лет его жизнь была безрадостна и пуста, словно утратила краски – все, кроме многочисленных оттенков серого. Пассивная жизнь, растительное существование.
Но теперь наконец его подталкивают к гигантскому шагу, которого он намеренно избегал долгие годы. Год еще не успеет завершиться, как он станет супругом Порции Хант. Изменит ли этот брак его жизнь к лучшему, придаст ли ей сочный колорит? Сразу после свадьбы он постарается исполнить свой основной долг – обзавестись наследником. Может, рождение ребенка вернет ему вкус к жизни… правда, при мысли о будущем отцовстве у него щемило сердце, как от горя.
Потому что Лиззи будет всегда.
Джозеф вдруг спохватился и понял, что они молчат уже некоторое время, а он по-прежнему сжимает и разжимает пальцы в нескольких дюймах от руки мисс Мартин.
– Думаю, нам пора возвращаться, – произнес Джозеф, спуская ногу с нижней перекладины ворот на землю. – Ветер похолодал.
Она снова зашагала рядом с ним, но попыток возобновить разговор не предприняла. Как ни странно, в ее компании Джозеф ощущал непривычное спокойствие и умиротворенность. Пригласи он на прогулку мисс Хант или почти любую другую знакомую даму, он счел бы своим долгом поддерживать светскую беседу, даже если бы им было нечего сказать друг другу.
Мисс Клодия Мартин – женщина, достойная уважения, думал Джозеф. Твердости характера ей не занимать. Пожалуй, он смог бы даже привязаться к ней, если бы узнал поближе.
Ее дружба с Сюзанной его уже не удивляла.
– Завтра утром отправляемся в то же время? – осведомился он уже на постоялом дворе, сопровождая мисс Мартин вверх по лестнице.
– Мы с девочками будем готовы вовремя, – отрывисто пообещала она, снимая перчатки. – Благодарю вас за прогулку, лорд Аттингсборо. Я нуждалась в ней, но ни за что не решилась бы разгуливать в незнакомых местах одна. Увы, быть женщиной не всегда удобно.
Он улыбнулся и принял ее протянутую руку. Но вместо того, чтобы вежливо пожать и отпустить ее, чего ждала мисс Мартин, поднес к губам.
Она решительно высвободила руку, отвернулась, не произнеся ни слова, и скрылась в комнате. Отчетливо щелкнул дверной замок.
Досадный промах, понял Джозеф и нахмурился, глядя на закрытую дверь. Мисс Мартин не из тех женщин, которым часто целуют руки. Ее рукопожатие было крепким, почти мужским, а не безвольным и вялым, как у женщин, ждущих от мужчин проявлений галантности.
Черт, как же он сглупил!
Он сошел с лестницы и отправился на поиски хоть какой-нибудь компании. Судя по шуму, доносящемуся из общей столовой, большинство постояльцев и не думали укладываться спать.
Вот и хорошо. Потому что Джозефа внезапно охватило непривычное и тоскливое чувство одиночества.
Флора задремала, склонив голову набок и приоткрыв рот. Эдна задумчиво смотрела в окно экипажа. Как и Клодия.
Однако она хмурилась и наблюдала главным образом за маркизом Аттингсборо, который успел сменить коня и выглядел таким же свежим и элегантным, как вчера утром, при выезде из Бата. Все-таки он удивительно хорош собой и обаятелен. Мало того, как ни досадно в этом признаваться, он прекрасно умеет поддержать компанию. Вчера Клодия осталась всецело довольна и прогулкой, и беседой. Нечасто ей удавалось провести вечер в обществе джентльмена.
А потом он все испортил и заодно напомнил о первом впечатлении, которое произвел на нее, одним-единственным жестом: поцеловал ей руку, желая спокойной ночи. И теперь Клодия была страшно зла на него. Ведь ей казалось, что они ведут разумный разговор на равных! Она не какая-нибудь пустоголовая кокетка, поэтому в крохах его галантности не нуждается!
Клодия заметила, что вновь начинается дождь: все утро он то начинал моросить, то утихал. Но на этот раз одной изморосью небеса не ограничились. Не прошло и нескольких минут, как дождь усилился.
Экипаж остановился, кучер слез с козел, послышались голоса, потом распахнулась дверца, и по ступенькам подножки поднялся маркиз. Клодия поспешно подвинулась, освобождая место на сиденье рядом с собой. Однако сиденья в экипаже не отличались шириной, а пространство внутри кареты – размерами. Маркиз вмиг занял и то и другое. Флора вздрогнула и проснулась.
– Дамы, – заговорил маркиз, улыбаясь и роняя капли дождевой воды повсюду, в том числе и на обивку сиденья, – прошу меня простить, но пока не кончится дождь, часть пути я проделаю вместе с вами в экипаже.
– Карета ваша, – пожала плечами Клодия.
Он с улыбкой повернулся к ней, и она невольно вспомнила теплое прикосновение этих губ к ее руке.
– Надеюсь, лишних неудобств я вам не доставлю, – произнес он, – и путешествие будет не слишком утомительным. Впрочем, рассчитывать на это не стоит. Путешествия всегда утомительны.
