– Боюсь, Клодия, ничего не выйдет, – заявил он. – Мне не останется ничего другого, кроме как лично препроводить тебя в первый ряд.
Едва горничная Сюзанны закончила укладывать волосы Клодии – несмотря на все ее уверения, что она способна причесаться сама, – в дверь гардеробной постучалась хозяйка дома. Горничная впустила ее.
– Ну, Клодия, ты готова? – спросила Сюзанна. – Вижу, вижу. Элегантно выглядишь.
– Мария не виновата в том, что я решила обойтись без локонов и кудрей, – поспешила заверить Клодия и встала. – Она и упрашивала меня, и уговаривала, но я решительно отказалась придавать себе сходство с овечкой.
Поэтому она была причесана как обычно: гладко зачесанные волосы спереди, тяжелый узел на затылке. Правда, выглядела прическа не повседневной, а нарядной, волосы казались более блестящими, густыми, красивыми. Клодия понятия не имела, как горничная добилась этого впечатления.
Сюзанна рассмеялась.
– Мария ни за что не стала бы делать из тебя овечку, – заявила она. – У нее безупречный вкус. Как видишь, она умеет придавать прическе элегантность. И твое платье мне нравится.
Платье было совсем простым, из темно-зеленого тонкого муслина, с завышенной талией, скромным декольте и короткими пышными рукавами. Клодия захотела примерить его в тот же миг, как увидела в витрине портнихи на Милсом-стрит в Бате. Перед отъездом в Лондон Клодия купила сразу три новых платья, считая, что для расточительности у нее есть законный повод.
– А ты сияешь красотой, как всегда, – отметила Клодия.
Бледно-голубой оттенок платья гармонировал с блестящими золотисто-каштановыми волосами ее подруги. Сюзанна сохранила девическую стройность, ничто в ее облике не напоминало о недавнем положении и родах – кроме разве что румянца.
– Вместо того чтобы захваливать меня, пойдем лучше вниз, – предложила Сюзанна. – Успеешь осмотреть бальный зал, пока не прибыли Френсис и Лусиус.
Клодия набросила на плечи узорную шаль, Сюзанна взяла ее под руку и повела к лестнице.
– Бедняжка Френсис! – вздохнула Сюзанна, направляясь к бальному залу. – Как думаешь, очень она волнуется?
– Скорее всего, – кивнула Клодия. – Как перед любым выступлением. Помню, однажды она объясняла девочкам из школьного хора: если они не нервничают перед концертом, значит, почти наверняка споют плохо.
Бальный зал поражал соразмерностью, высоким потолком с позолотой и свисающей с него люстрой с десятками свечей. Одна из стен, зеркальная, зрительно увеличивала зал, отражала и люстру, и огромные вазы с цветами. На блестящем паркетном полу уже расставили ряды кресел с пунцовой обивкой.
Блеск и роскошь подавляли и ошеломляли.
Клодия поспешно напомнила себе, что прежде никогда не поддавалась нелепой нервозности. Зачем же становиться ее жертвой на этот раз? Или она забыла, что презирает высший свет? По крайней мере тех его представителей, с которыми она не знакома лично… Она гордо распрямила плечи.
В дверях появился Питер, внушительный и элегантный в темном костюме, а следом вошли Френсис и Лусиус. Сюзанна и Клодия бросились к ним.
– Сюзанна! – воскликнула Френсис, раскрывая подруге объятия. – Ты снова похорошела! О, Клодия! Как приятно видеть вас обеих!
– Тебя и не узнать: утонченная и такая… прелестная! – «И сияющая», – мысленно добавила она, окидывая взглядом оживленное тонкое лицо подруги. Несомненно, успех был Френсис к лицу.
– Мы очень обрадовались, Клодия, когда узнали, что сегодня вечером вы будете здесь, – с поклоном произнес Лусиус, когда утихла суматоха первых приветствий. – Особенно потому, что какое-то время Френсис больше не будет выступать.
– Не будешь, Френсис? – удивилась Сюзанна.
– И правильно сделаешь. Ты совсем забыла об отдыхе! – Клодия пожала Френсис руку. – Париж, Вена, Рим, Берлин, Брюссель – и так далее! Надеюсь, на этот раз перерыв в гастролях будет долгим.
– Долгим и богатым событиями, – подтвердила Френсис и многозначительно взглянула на подруг. – Возможно, выступлений вообще больше не будет. В жизни немало важных дел, помимо пения.
– Френсис! – Сюзанна широко раскрыла глаза и всплеснула руками.
Но Френсис вскинула руку.
– Не будем больше об этом, – попросила она, – иначе вгоним Лусиуса в краску.
Разумеется, все и без пояснений поняли: после нескольких лет брака Френсис наконец-то готовится стать матерью. Сюзанна прикрыла улыбающиеся губы рукой, Клодия крепко пожала Френсис пальцы и отстранилась.
– Предлагаю немного выпить перед ужином, – объявил Питер и подал правую руку Френсис, а левую Клодии. Сюзанну повел в столовую Лусиус, остальные последовали за ними.
Клодия вдруг порадовалась тому, что находится в гостях, среди подруг, и на время даже забыла о предстоящем испытании – вечере в светском обществе. Втайне она мечтала о такой же счастливой жизни, которую ее подруги вели последние несколько лет, но старательно отгоняла легкую зависть и тоску.
«Интересно, приглашен ли на сегодняшний вечер маркиз Аттингсборо?» – мелькнуло у нее в голове. Клодия не виделась с ним с самого прибытия в столицу и постепенно пришла в обычное для нее состояние уравновешенности.
На следующее утро после возвращения из Бата Джозеф заглянул в клуб «Уайтс» и застал там Невилла, графа Килборна, за чтением утренних газет. Отвлекшись от новостей, Невилл усадил Джозефа рядом.
– Вернулся, Джо? – задал он риторический вопрос. – Как поживает дядюшка Уэбстер?
– Цветет и досадует на скучное общество Бата, – сообщил Джозеф. – И делает вид, будто из-за болезни стал слаб сердцем.
– Это правда?
Джозеф пожал плечами:
– Этого, по его словам, не отрицает местный врач. Но поговорить с ним лично мне не удалось. А как Лили?
– Прекрасно, – ответил Невилл.
– А дети?
– Как всегда, заняты. – Невилл усмехнулся, но тут же снова посерьезнел. – Стало быть, твой отец решил, что его здоровье подорвано, и призвал тебя в Бат. Зловещий знак. Верно ли я истолковал его намерения?
– Скорее всего да. Их всякий разгадает. Ведь мне уже тридцать пять, я наследник герцогского титула. Порой я жалею, что не родился крестьянином.
– Ни за что не поверю, Джо! – Невилл снова усмехнулся. – И потом, даже крестьяне мечтают о наследниках. Значит, ты все-таки попался в мышеловку? А дядюшка уже выбрал тебе невесту?
– Да, мисс Хант. – Джозеф вскинул руку, приветствуя двух знакомых, которые вошли в зал клуба, но разговорились с другими завсегдатаями. – В сущности, ее отец уже сговорился с моим: Болдерстона он вызвал в Бат раньше, чем меня.
– Порция Хант! – Невилл присвистнул, но не добавил ни слова, только с глубоким сочувствием взглянул на кузена.
