я так решил, — отрезал Суханов.
— Я не собираюсь…, — начала было девица.
— Здесь решаю я, — рявкнул Владлен.
— Владлен Дмитриевич, а сколько нам тут еще находиться? — спросил Владимир.
— Столько, сколько я решу.
— Но…
— Никаких «но», полиция прибудет с минуты на минуту, — отрезал Владлен.
Глава 5
— Где вы находились с трех ночи до семи утра? — задал очередной вопрос полицейский.
Я бегло осмотрела интересующегося парня и мысленно крякнула. Знаете поговорку "Мал, да удал"? Так вот, про "мал" в данном случае в точку. Ростом полицейский не выше метра шестидесяти. А вот насчёт "удал" я сильно сомневаюсь. На мой взгляд, данный представитель органов, едва ли успел окончить школу. Наивные глаза на детском личике делали его похожим на ученика девятого класса, а тощая фигурка вызывала желание поскорее накормить. Сильно сомневаюсь, что он сможет найти преступника. Мой взгляд переместился на Суханова, судя по выражению лица его лица мысли у нас были очень схожи.
— Спала, — коротко ответила я и уставилась на вчерашнего школьника в упор.
— Уважаемая, Александра Владимировна, вы отказываетесь помогать следствию?
— Уважаемый, эээ…
— Михаил Иванович, Михаил Иванович Смирнов, — важно подсказал он.
Еле сдерживая смех, продолжила:
— …Михаил Иванович, каким образом я отказываюсь сотрудничать?
— Вы не хотите отвечать на поставленные вопросы.
— Почему? Вы спросили, что я делала с трех до семи. Я ответила, что спала, или, по-вашему, я должна была ответить примерно так: С трех до пяти я мирно спала, с пяти до шести наблюдала за угоном, а потом вернулась в постель? — спросила с иронией. — Интересующее вас время я провела в объятиях Морфея.
— Кто такой Морфей? — засуетился следователь. — У меня в списке гостей такой не фигурирует.
Я ошарашенно заморгала. Кто такой Морфей знают даже школьники. «Провалиться в объятия Морфея» уже давно стало устойчивым выражением. Но, судя по всему, до данного субъекта прогресс еще не дошел.
— Персонаж греческой мифологии. Бог сновидений. Выражение значит, что я крепко спала. Очень уж насыщенный был вечер, — раздраженно процедила я сквозь зубы.
— И чем же он был насыщен? Может бессонной ночью? — прищурился Смирнов.
— Вы на что-то конкретное намекаете или обвиняете? — хмуро спросила я.
— Скажу честно, из всех присутствующих вы больше всего вызываете подозрение.
Я уставилась на него в упор.
— Значит, доказывайте, — сказала с вызовом, приподняв бровь.
— Поймите меня правильно…
— Что я должна понимать? — перебила я его. — Вы пытаетесь обвинить меня не понятно в чем без косвенных доказательств.
— Пока что я вас ни в чем не обвиняю, а делюсь своими предположениями.
— По-вашему это профессионально? — хмыкнула я.
— По-моему здесь я веду расследование.
— По-моему на расследование это не похоже.
— А на что похоже?
— На способ избавиться от дела. Найти козла отпущения, повесить на него преступление и сдать дело в архив, — резко высказалась я.
Давно заметила, что лучший способ защиты это нападение. Пока собеседник пытается загнать тебя в угол, нужно срочно перевести ситуацию в свою пользу, что бы отбивался уже оппонент. Тогда появится минутка на решение, как поступить в той или иной ситуации. Конечно, это не совсем честно. Но и обвинять себя в том, чего я не совершала, тоже непозволительно. Похоже, мои слова юному следователю совершенно не понравились, потому что, нацепив на лицо гадкую усмешку, он процедил медовым голосом:
— А где была ваша сестра?
— Спала, — от злости у меня чуть пар из носа не пошел, как у советского эмалированного чайника, который беспечная хозяйка забыла на плите.
— Вы в этом уверены? — повертел он в руке шариковую ручку.
— Более чем. Мы ночевали в одной комнате, — холодно ответила я.
— Вы утверждаете, что спали, как вы можете быть уверены, что Ксения находилась всю ночь рядом с вами.
— Потому что Ксения на такой поступок не способна, — отрезала я.
— Это лишь ваши догадки, а мне нужны косвенные улики. Не вы ли о них говорили?
— Вот и ищите их. У вас еще есть вопросы? — скрестила я руки.
— Да, — улыбнулся он. — Кто может подтвердить, что в момент преступления вы находились в предоставленной вам комнате.
— Ксюша, — твердым голосом произнесла я.
— Не пойдет, она тоже подозреваемая.
— Тогда никто.
— Значит, алиби у вас нет, — криво улыбнулся он.
— А вас не смущает тот момент, что я не умею водить машину? — прошипела я.
— Что еще раз доказывает, что ваша сестра может быть вашим сообщником.
Нет, все. Это, уже ни в какую калитку не лезет. Я развернулась корпусом к Суханову, который за все время моего нахождения в кабинете не проронил ни слова и зло спросила:
— Где вы его откопали?
— Что вы себе позволяете? — взревел Смирнов.
— Михаил Иванович, не могли бы вы оставить нас на минутку, — попросил Суханов.
— Но…
— Будьте так любезны.
— Я вернусь через пятнадцать минут, — захлопнул папку бравый полицейский.
— Отлично.
Когда дверь закрылась, я бесцеремонно повторила вопрос:
— Где вы его откапали?
Суханов пожал плечами:
— Я вызвал полицию, а приехал этот клоун. У меня, к сожалению, нет связей в органах. Но с одним я согласен, вы больше всего вызываете подозрение. На фоне остальных, вам это выгоднее. Такой автомобиль стоит недешево. А я очень хочу найти того, кто осмелился залезть ко мне в карман без спроса.
Я оскорбилась.
— Докажите.
— Вы же знаете, как это бывает. Не найдут настоящего преступника, повесят на более подходящего кандидата. Зачем им очередной висяк? И кстати…
Он замолчал и посмотрел на меня в упор.
— … пока ведётся разбирательство, я отстраняю от работы Ксению.
Я возмущенно задохнулась от такого заявления.
— Вы не имеете права. По закону…
— … Это мой канал, это мой бизнес.
