Что это за люди, бл*дь?
Они были почти такими же жуткими, как тот, что его нанял.
— Он не говорил мне, что придут другие, — сказал Дэн. — Вы не против, если я ему позвоню?
Она улыбнулась, растянув эти кроваво-красные губы.
— Конечно, ты можешь позвонить ему, милый, — сказала черноволосая женщина.
Что-то в невероятно фальшивой сладости этих слов заставило его вздрогнуть.
Он надеялся, что это не слишком очевидно отразилось на его лице.
Она продолжала улыбаться, пока Дэн изучал её странно пустые глаза. Высокие широкоплечие мужчины стояли позади неё, одетые в дорогие с виду костюмы, и улыбались вместе с ней. Что-то в этих четырёх улыбках нервировало Дэна. Может, это происходило слишком легко, слишком гладко, слишком синхронно.
Как будто они координировали выражения лиц и одежду.
И нечто неуловимое в их глазах тоже нервировало его.
Все их радужки как будто были одного и того же мутно-карего оттенка, зрачки сохраняли одинаковый размер. Дэн не думал, что вообще заметит что-то вроде цвета глаз четырех незнакомцев, но сходство этих пристально смотрящих и не моргающих глаз заставило его переводить взгляд между ними и гадать, не вообразил ли он это.
Затем, запоздало услышав её слова, он запустил руку в карман жилета, чтобы достать телефон.
Вытащив его, он нашёл контакт клиента и нажал на зелёную кнопку, чтобы позвонить. Он только поднёс аппарат к уху и взглянул на группу в фойе.
Они стояли ближе к нему.
Он готов был поклясться, что они стояли ближе.
Он готов был поклясться.
Он не видел, чтобы они шевелились.
Он ни черта не почувствовал и не уловил боковым зрением.
Обычно он остро осознавал, что и кто находится рядом. Возможно, это особенность строителей. Он хорошо чувствовал пространство, подмечал, где стояли и работали другие люди.
Но с этими людьми такого осознания не было.
Как будто он отвернулся, а фильм подвис и проскочил несколько кадров. И эти потерянные кадры приблизили их.
Дэн Ламас поочерёдно смотрел на эти бледные лица.
Волоски на его шее сзади начали вставать дыбом.
В телефоне у уха продолжали раздаваться гудки.
Никто не отвечал.
Женщина, продолжавшая улыбаться той зафиксированной, мёртвой улыбкой, заговорила сквозь улыбку, не сводя глаз с лица Дэна.
— Думаю, нам стоит провести быстрый осмотр, мальчики, — сказала она.
Слова едва слетели с её губ, когда трое мужчин разошлись, направившись к лестницам, кухне и гостиной.
Дэн озадаченно проводил их взглядом.
В телефоне продолжали раздаваться гудки.
Затем до него дошло. Никто не ответит.
И они здесь не для того, чтобы осмотреть дом.
Они искали его команду.
Он моргнул, и женщина оказалась ближе.
Он осознал, что не видел, как она дышала.
Он знал, кто они такие. Он следил за новостями.
Гудки в телефоне не прекращались.
Когда она сдвинулась с места в следующий раз, у него не было времени отреагировать.
К тому моменту, когда он открыл рот, её клыки уже впились в его шею.
Одна лишь сила всасывающего движения на вене заставила его ахнуть.
Затем… всё закончилось.
Он ощутил спокойствие.
Дэн Ламас испытывал абсолютное умиротворение.
Он позволил телефону упасть на ковёр фойе.
Гудки продолжали раздаваться.
Он слышал гудки.
Он слышал…
Глава 4. Предчувствие
Раздалась яркая вспышка.
Всполох зелёного и золотого пламени.
Огонь вспыхнул, ослепив меня и стерев лицо Блэка.
Я смотрела на слёзы в его великолепных золотистых и пятнистых глазах, наполовину благоговея, наполовину изумляясь. Он был таким красивым. Он реально был самым красивым мужчиной из всех, что я видела в жизни.
Улыбка. Его идеальные губы и скулы.
Жар сердца в его груди.
Я не могла поверить в то, каким привлекательным он выглядел в данный момент, как невероятно великолепно он смотрелся в смокинге. Его глаза шокировали меня. Своей красотой… своим светом. Я не могла отвести взгляда от того, как пристально он смотрел на меня. Его золотистые кошачьи глаза мерцали в свете факелов вокруг бассейна, вокруг импровизированной сцены, на которой мы стояли с Даледжемом, Ковбоем и Энджел.
Глаза Блэка казались нереальными. Они выглядели нечеловеческими.
В то же время я видела в этих великолепных радужках так много его самого, что у меня перехватывало дыхание.
Моё сердце болело.
Боже, оно болело.
Так много, много Блэка виднелось в этих золотистых, пятнистых, тигриных глазах.
Мне казалось, что невозможно любить кого-нибудь так сильно.
Я смотрела на наши соединённые руки, будучи уверенной, что огонь воспламенит нашу одежду.
Я была так уверена, что огонь причинит боль… хотя бы немножко… или хотя бы станет излишне тепло.
Мои руки вообще ничем не были прикрыты.
Мои руки были полностью обнажёнными, в отличие от рук Блэка.
Я была одета в то же платье, которое надевала несколько недель назад для «человеческой» части нашей свадьбы — той версии, что мы провели перед СМИ, нашими вампирскими типа-союзниками, всеми деловыми партнёрами, коллегами и остальными, кого мы посчитали нужным пригласить по той или иной причине, а также перед членами наших семей и друзьями.
Наверное, можно было заказать новое платье.
Но мне очень понравилось это, и ненавистно было тратить его впустую.
Добавочным бонусом служило то, что оно было на удивление удобным.
Когда я смотрела на себя, я видела лишь кучи невесомого материала, спадавшего в такой манере, которая создавала рыхлую текстуру вроде бутона цветка.
Но видя себя в отражениях ранее, я знала, что для всех остальных это выглядит иначе. В их глазах эти кучи невесомого материала выглядели как густые скопления роз цвета слоновой кости, создаваемые за счёт глубины и текстуры в изящных узорах из чёрной и золотистой
