и напряжение достигло предела, когда на второй или третий день кочевники принесли известие, что Осман, посол пророка и посланника Бога, предательски убит в Мекке. На мирные переговоры рассчитывать не приходилось, мусульманам оставалось либо с позором возвращаться в Медину, либо попытаться силой овладеть Меккой Никто не знал, что прикажет пророк. Мухаммед же торжественно провозгласил, что он не уйдет от Мекки, не поразив врагов, и призвал верующих поклясться, что они будут биться насмерть.
– Кто присягает пророку, тот присягает самому Аллаху! – возвестил Мухаммед. Он стоял под плоской кроной аравийской акации, а мимо него нескончаемой лентой тянулись верующие, готовые сменить полотняные рубахи паломников на боевые доспехи. Каждый из них останавливался перед Мухаммедом и, глядя ему в глаза, внятно произносил слова клятвы, а затем скреплял ее, ударяя своей ладонью по ладони пророка. Они клялись быть верными, подчиниться любому приказу пророка, ни при каких обстоятельствах не покидать его.
Долго длилась церемония присяги, всего лишь несколько человек из полуторатысячного войска Мухаммеда в этот критический момент уклонилось от клятвы. Большинство присягало с искренним воодушевлением, они радовались в душе, что паломничество отныне превращается, как они и надеялись, в военный поход, который даст им сразу все – и доступ к «заповедной мечети», и добычу, и пленных. Религиозный энтузиазм и жажду грабежа видел Мухаммед на лицах верующих.
Волнение в лагере мусульман улеглось, когда стало известно, что Осман не убит: курайшиты просто задержали его в Мекке, по-видимому, в качестве заложника. Они даже предложили Осману совершить обхождения вокруг Каабы, если он пожелает, но Осман отказался; очевидно, тоска по Каабе не столь уж его мучила. Осман вновь заверил курайшитов в мирных намерениях пророка, и курайшиты послали к Мухаммеду для переговоров Сухайла ибн Амра в сопровождении вооруженной свиты.
Сухайл увидел в лагере все, о чем рассказывали в Мекке, – и предназначенных для жертвоприношения животных, и мусульман, препоясанных мечами поверх ихрама, и идеальный порядок, немыслимую среди арабов дисциплину. Мухаммед встретил посла под тем же деревом, под которым он недавно принимал присягу, окруженный самыми влиятельными сподвижниками, которые оказывали ему поистине царские почести. Говорят, что, когда Сухайл, сидевший напротив Мухаммеда, случайно коснулся рукой его бороды, громкие крики возмущения раздались вокруг, ибо прикосновение поганого многобожника к особе пророка мусульмане расценивали как святотатство. Сухайл же делал вид, что нисколько не верит показному величию, которым окружен Мухаммед. Он убеждал пророка, что весь сброд, который тот привел против родного города и родного племени, покинет его, если дело дойдет до битвы. Курайшиты же, по словам Сухайла, все, как один, выйдут на защиту Мекки, если Мухаммед попытается силой пробиться к Каабе.
Впрочем, переговоры Мухаммеда с Сухайлом носили в значительной мере показной характер – с помощью Османа ибн аль-Аффана приемлемое для обеих сторон соглашение было уже подготовлено, оставалось только скрепить его письменным договором. Сухайл от имени курайшитов предложил заключить перемирие сроком на десять лет; что касается паломничества, то в этом году мусульмане от него воздержатся, а на следующий год курайшиты на три дня покинут Мекку, и Мухаммед беспрепятственно совершит хадж к Каабе, Мухаммед принял эти условия и приказал Али написать текст договора.
Это известие многие мусульмане встретили с негодованием. Даже преданный Омар воспротивился ему – разве не запретил нам Аллах вступать в соглашения с многобожниками, спрашивал Омар, обращаясь к Абу Бакру и Мухаммеду.
– Такова воля Аллаха, – ответил ему Мухаммед. – Я раб Аллаха и посланник его. Пиши, – приказал он Али. – «Во имя Аллаха, милостивого, милосердного…»
– Нет! – запротестовал Сухайл, для которого введенные Мухаммедом такие названия верховного Бога были совершенно неприемлемы. – Пиши просто: «Во имя твое, о Боже!»
И Мухаммед уступил, несмотря на ропот мусульман.
– Далее пиши, – приказал он Али. – «Это договор между Мухаммедом, посланником Бога, и Сухайлом, сыном Амра…»
– Стой! – опять запротестовал Сухайл. – Если бы я верил, что ты посланник Бога, я бы не боролся с тобой! Поэтому укажи просто свое имя и имя отца.
И Мухаммед вновь уступил, не посчитавшись с негодованием мусульман, и в этом усмотревших оскорбление их веры.
– …«Между Мухаммедом, сыном Абдаллаха, и Сухайлом, сыном Амра…» – продиктовал он Али. Договор провозглашал мир на десять лет, отказ мусульман от начатого паломничества и их беспрепятственный доступ к Каабе в следующем году. За кочевыми племенами признавалось право вступать в союз как с Меккой, так и с Мединой. Племя Хузаа тотчас же провозгласило себя союзником Мухаммеда, а племя Бакр, к которому принадлежала Халима, кормилица пророка, открыто присоединилось к курайшитам.
Мухаммед обязался выдавать курайшитам всех их соплеменников, которые без согласия своих патронов примут ислам и убегут в Медину, курайшиты же, напротив, не обязаны были выдавать Мухаммеду тех, кто убежит от него в Мекку. Этот неравноправный пункт договора вызвал справедливое возмущение мусульман, однако Мухаммед подписал и его. Он знал притягательную силу победоносного ислама и оказался дальновиднее курайшитов. Точно выполняя условия договора, Мухаммед перестал отныне принимать в свою умму беглецов из Мекки, но многие из них обратно в Мекку не возвратились, а, сколотив крупную шайку, стали грабить курайшитские караваны на дороге вдоль Красного моря. Курайшиты не могли с ними справиться и обратились к Мухаммеду с просьбой обуздать занимающихся разбоем мусульман. Мухаммед им вполне резонно ответил, что это мусульмане не его, он не принял их к себе и не несет за них никакой ответственности. В конце концов курайшиты из двух зол выбрали меньшее и перестали требовать выдачи беглецов.
Вскоре Мухаммед получил и повеление Аллаха не возвращать мусульманок к их мужьям и опекунам – язычникам, а браки между мусульманами и язычниками запрещались. Многим мусульманам пришлось развестись со своими супругами, отказавшимися принять ислам. Омар развелся с двумя женами-язычницами, которые возвратились в Мекку.
Заключив договор о мире с курайшитами, Мухаммед тотчас же объявил верующим, что паломничество будет закончено здесь же, на самом краю священного мекканского округа. И он стал молиться, обратив лицо в сторону Каабы, затем зарезал кремневым ножом предназначенных для жертвоприношения верблюдов, после чего Кихаш ибн Омейя бронзовой бритвой обрил ему голову.
Молча и сосредоточенно наблюдали мусульмане за действиями пророка, а затем нехотя и скрепя сердце последовали его примеру. Обряд жертвоприношения вдали от Каабы, источника Замзам и долины Мина ничего не говорил их уму и сердцу, они были унижены и разочарованы, но ослушаться пророка не посмели. Впрочем, доходило и до открытого непослушания, и некоторые мусульмане не брили себе голову, а стригли, грубо игнорируя пример Мухаммеда. За это пророк их незамедлительно наказал:
– Господи! – воззвал он громким
