— В этом-то и загвоздка, после инцидента на Кашиике многие поднимают вопрос о разумности вуки, как и геносеанцев, и мон-каламари, — Падме могла продолжить список, — это не афишируется и не обсуждается на собраниях Сената, но все заметнее в общей государственной политике.
— И во всем этом кавардаке – моя девочка…
— Сола, это было её решение.
— Вот когда твоя Лея или Люк встанут в позу и скажут: «Мама, я решила или решил», тогда посмотрим, как спокойно ты примешь их решение.
— У тебя есть с ней связь, и она будет часто прилетать домой…
— Как ты, пока замуж не выйдет. Кстати, как там в столице с женихами?
— Ты у меня спрашиваешь?
— Молодых да перспективных падаванов всех разогнали?
Ещё в течение часа Сола попыталась выяснить всё о ближайшем окружении дочери и о мужчинах, которые по тем или иным параметрам могли подойти неразумной дочери. Сестринский разговор плавно перетёк в семейный обед, в прекрасную дружную семейную прогулку, с которой неугомонную Солу всё-таки забрал муж, спасая Падме от дальнейших расспросов о племяннице и о делах на Корусанте.
Молодая бабушка была просто счастлива появлению в доме двух маленьких ураганчиков. Заверив родителей, что сама прекрасно справится, после ужина Джобал отправила супругов гулять по округе. Через час ей пришлось позвать на помощь мужа, а ещё через два часа они потеряли внука, который, воспользовавшись стандартным отвлекающим манёвром сестры, вылез через небольшое окно, чтобы внимательно обследовать ближайшие территории. Территория была очень большой, на ней было много травы, цветов, кустов в которые он с удовольствием влез. Путаться в тугих ветках было бы интересней с сестрой, но та залезла на руки к бабушке и проверяла на прочность все предметы, до которых могла дотянуться с той высоты, и нервы бабушки в придачу. В их доме никогда не было таких хрупких вещей.
* * *
— Как тебе в гостях у бабушки с дедушкой? — спросила Падме у дочери, переодевая её в пижаму. Братик уже лунатиком передвигался по комнате, то беря игрушки в руки, то снова укладывал их на место.
— Итерено.
— Интересно, — поправила мама, — я рада. Лея, только будь, пожалуйста, поаккуратней с чужими вещами, — мягко попросила она.
— Холошо, — не могла отказать ей дочь, — я только тронуть – а они ломаться. Дома так не было.
— Это потому что дома нет такого количества стекла. А бабушка любит посуду, статуэтки, фигурки.
— Игрушки?
Мама не удержала улыбки – точно подмечено.
— Можно и так сказать. Давай, ложись спать.
Девочка не хотела спать, она хотела на ручки, что и попыталась сделать. Только мама позволила обхватить её за шею и продолжила сидеть на полу, обнимая её, сидящую на кровати, стала медленно раскачиваться, напевая колыбельную:
Гори, сияй, маленькая звезда,Ну как же я рад, что ты есть у меня,Ты над миром так высока, всегда,Как неизведанный алмаз в поднебесье.
Сонный Люк забрался на кровать и сел рядом. Мальчик уже давно спал, только отказывался закрывать глаза.
Когда солнечный заряд иссякает,Когда ничего не светит совсем,Ты излучаешь своё тёплое пламя,Гори, сияй всегда, звезда для всех.[2]
Порой мужа не было и целую неделю, но он всегда появлялся, когда она решала нарушить запрет врача. Энакин уже привычным движением поднял дочь и уложил рядом с братом. Соседнюю гостевую комнату, там, где в первый их приезд ночевал Скайуокер, отдали детям. На кровать поставили заграждения по настоянию заботливой бабушки, молодые родители переглянулись: «Если проснутся – не поможет», и включили Лялю, установив стандартную защитную систему.
Родители Падме очень насторожились, когда новоявленный зятёк установил универсальную защитную систему и по периметру дома, но дочь успокоила:
— Профессиональная паранойя. Она абсолютно бесшумная, и в случае проникновения за периметр, Энакин узнает первым. Ему так спать спокойней, — развела она руками.
— А если… — начала мама.
— Я думаю, он знает, что делает, — успокоил её супруг, явно нашедший общий язык со странным родственником.
Падме умолчала, что весь район около их дома теперь находится под наблюдением службы безопасности Лорда Вейдера, чтобы не травмировать нервы старшего поколения ещё и взрослыми «выходками».
* * *
В первый официальный день отпуска она искренне надеялась проснуться в объятьях мужа, но, по всей видимости, даже спустя два года не заслужила этой награды. Было ещё довольно рано, а супруга уже не было в постели, хорошо, что ещё дети спали.
Раньше Энакин был открытым для неё, только после становления Империи у них появились секреты, и много секретов, но она чувствовала, когда его что-то серьёзно беспокоит. И в этот отпуск он бежал с очень неприятной тайной, которая на него давила. Возможно, он решил передохнуть и подумать? Возможно, но над «чем» подумать?
«У меня есть время разговорить его», — решила Падме, гуляя по родительскому дому. Она и вправду давно здесь не была. Семейные голограммы по-прежнему висели на стенах, а все полки были уставлены декоративными безделушками. Именно мама привила ей вкус к красоте и изысканности, от которого она так нехотя отказалась в своих квартирах после появления детей, только на Корусанте дом остался с аркатурой и сохранил прежний её стиль. На втором этаже со стороны заднего двора располагался огромный балкон. Когда они с Солой были маленькими, то часто бегали по нему или стояли, рассказывая секреты.
Её внимание привлёк сам двор, на котором нашёлся любимый супруг, уже ковыряющийся в какой-то огромной установке. Энакин разобрал половину устройства, разложив части по всему двору, и влез по пояс внутрь.
«Меня ещё неугомонной зовёт».
Неожиданно сестра стояла на их детском месте, наблюдая за работой зятя, глубоко погружённая в свои мысли.
— В этом доме только папа работает? — с мягкой улыбкой поинтересовалась она, намекая на то, что Сола должна быть на работе.
— Нет, ещё твой ситх, — в своём репертуаре ответила та, — этот, с позволения сказать, агрегат папа счёл непригодным к починке ещё до твоего рождения, что он с ним хочет сделать и зачем?
— Вероятней всего, починить, — заметила очевидное младшая, — а зачем – это уже не важно. Это хобби – Энакин находит самую старую неработающую штуковину и чинит её, а если такой штуковины нет, то занимается проектированием новых кораблей.
— А если не починит?
— На моей памяти было всего один раз, и то, он был не в духе, — припомнила она, — так что, ставлю на него. Доконает он эту рухлядь.
