— Раз в три дня, — честно ответил он, умолчав, что тренируется ещё с двумя выжившими инквизиторами. И заслужил суровый взгляд жены, — ты же сама просила дать им второй шанс.
Да, просила, и, наверное, этого вопроса не возникло бы, если б она выглядела нормально, а не как посредственная представительница другой расы. А тот факт, что Бруд была забрачкой, и весьма эффектной, только усугублял её отношение к своему внешнему виду. Хотя Дикад и утверждала, что через пару недель кожа вернёт свой цвет и волосы начнут отрастать, а вес она и так потихоньку набирала, в данный момент ситуацию это не меняло. Приходилось признавать, что она ревнует супруга к более красивой особе, хотя знала, что это всё глупости. И тут же одёрнула себя, сосредоточив внимание на том, что их ночные разговоры всё же не прошли даром.
— И заслужила его только она?
— Нет, ещё двое.
Стало легче, хотя супруг явно нарывался, пряча азарт под ангельским взглядом ярко-синих глаз.
— И тоже очаровательные дамы?
— Нет, очаровательные парни, хотя с твоими корусантскими не сравнятся.
Падме задорно улыбнулась.
— Какими – моими?
— Которые очередью у тебя в кабинете выстраиваются во время обеда.
— Не меняй тему, мы сейчас говорим о твоём окружении, в котором появилось много интересных особ. Я ещё прекрасно помню Райо Чучи.
— Сенатора Чучи? — Энакин даже остановился, — что ты помнишь?
— Как ты удобно лежал у неё на коленях… — она не сбавляла шага, не давая мужу опомниться.
— Когда?
— Во время захвата Сената…
— Я был без сознания!
— Это не меняет дела.
— Ты перегибаешь.
— Тебе так кажется? — и такие же чистые карие глаза.
— Ангел, я тебя люблю, одну! — Энакин подхватил её, так легко, как будто она ни чего не весила, — и всегда любил! И буду любить! И мне наплевать, какой длины у тебя волосы и какого цвета кожа!
Безумно влюблённый и испуганный взгляд синих глаз – лучшее лекарство от её глупых мыслей и пошатнувшейся самооценки.
— Так сразу бы и сказал, — она поцеловала его в нос, — а то заставляешь нервничать, переживать. Пропадаешь куда-то постоянно…
— Мне нужно кое-что закончить, — абстрактно ответил Энакин, ставя её на землю, заметив, что не стоит лишней раз играть с супругой на её поле. Ловушки она ставит не хуже Палпатина.
* * *
Она хотела бы лично присутствовать на официальном назначении Пуджи на пост сенатора, но, по общему сговору Скайуокера с Сёвбэл, она оставалась на базе, присутствуя на церемонии только в виде голограммы. Вопросов, требующих её персонального решения, было ещё предостаточно, но все основные текущие дела Падме через голосвязь уже передавала новому сенатору Наберри и её первому помощнику Бинксу, возобновив бесконечную череду совещаний, встреч, разбора документов, рассмотрения законопроектов, не покидая Муукры. И была сильно удивлена, когда, проснувшись посереди ночи, не обнаружила заметный треугольник звёздного разрушителя на небе. Супруга в постели тоже не было, как и связи с ним.
Кариф сообщил, что Лорд проводит внеплановые учения, и, вероятней всего, вернётся через пару часов, как раз к утру. Добиваться чего-либо от адъютантов Лорда абсолютно бесполезно, осталось только поверить и вернуться в постель.
Наутро супруг и вправду вернулся, но не проронил и слова об учениях. Эта мысль тревожила её, пока Падме не открыла рабочую почту и не обнаружила очередное зашифрованное письмо Органы, который с момента её отлёта просил личной встречи «для обсуждения сложных вопросов». «Сложные вопросы», вероятней всего, касались вуки, джедаев и других недовольных Империей сил, но она была слишком занята разбором внутренних дел сектора Чоммел, и для анализа внешней ситуации у неё не хватало сил, сказывалось ещё неокрепшее здоровье. Также её внимание привлекло личное письмо директора СИБ, который просил вернуться в столицу для обсуждения конфиденциальной информации. Айсард что-то задумал, и шестое чувство подсказывало, что лучше держаться от него подальше и поближе к мужу, который также рекомендовал проигнорировать письмо.
Была ли это просто ревность, или мужчины вели какую— то свою игру? Падме не знала и сейчас даже не хотела об этом задумываться. У неё есть ещё пара месяцев для передачи всех дел Пудже и для полного вступления в права советника Императора. Хотя официально она им уже была, но, по личному согласованию с Императором, работа пока ещё её ждала.
Скайуокер по-прежнему пропадал на неизвестных ей проектах, исчезая вместе с «Истцом» иногда на пару суток, выматывал себя и молчал. Ситуация повторялась, она уже через это проходила почти год назад на верфях. Проведя детальный анализ событий, она так и не нашла причин возврата на пройденный этап. В этом конкретном случае обучаемость мужа была совсем некстати – Энакин уже научился обходить её сложные словесные и эмоциональные капканы, продолжая сохранять абсолютную секретность своей работы.
Амидала пыталась ещё уделить внимание работе Таркина, не надеясь, что любимый супруг так изящно решит и эту проблему. Но губернатор знал своё дело и хорошо прятал интересные проекты, усложняя задачу Леди Вейдер. Вдобавок ко всему, на Набу у Дорме уже находились те самые таинственные записи неизвестного ситха, которые она так хотела почитать, но передавать информацию через третьи руки Падме не желала. Оставалось ждать подходящего момента.
И вновь искать другое оружие.
Часть 27
Квартира на базе обустраивалась задолго до инцидента на Сматоре, и большое зеркало около туалетного столика было необходимым элементом для комфорта. Но сейчас оно только удручало. Падме снова стояла напротив него, крутя в руках расчёску. Расчёсывание волос перед сном было обязательной процедурой всю её сознательную жизнь. Этот ритуал был сравним с медитацией мужа, когда вместе с волосами, укладывались и дела, вопросы, заботы прошедшего дня, освобождая голову от бесконечного потока мыслей, чтобы можно было спокойно уснуть. Отсутствие этой процедуры ухудшило отдых, ей постоянно снилась куча документов, неумолкающий Трипио, сенаторы, дела… Создавалось впечатление, что она работает даже во сне. Увеличение проводимого с детьми времени спокойного сна не прибавило, а наоборот все её страхи всплывали во снах…
Она подняла глаза, в отражении зеркала, за её спиной стоял муж, облокотившийся об дверной проход.
— Ты по-прежнему… обворожительна, — заметив на себе внимание, произнёс Скайуокер.
Его мнение было для неё чуть ли не самым важным, но все его заверения в её красоте сейчас только заставляли чаще смотреть в зеркало, которое хоть и стало чуточку гуманней, но всё же разбивало все иллюзии по поводу своего нынешнего внешнего вида.
