её лозунгами, уставами, ленинскими наказами была абсолютно ни при чём. Партия вроде бы тут и присутствовала, но в роли безмолвного наблюдателя. Это как бы при трапезе: надо сперва перекреститься на икону, а потом уж за стол сесть… Ленина партийцы поминали, но для красного словца: создатель партии на партию уже не влиял. Он был уже как «икона»… Словом, на данном этапе партийный фон был лишь фоном, на котором сводились личные счёты.
А уж если говорить о партийных уставах, то «антипартийцем» выступил сам Хрущёв, который не подчинился большинству членов Президиума, поднял бунт, придумал «антипартийную группу», малодушных сломал, а ставленников, которых рассадил по областям в местную партийную власть, заставил ещё больше подхалимничать. К Президиуму он успел приблизить и свою «группу», которую можно смело назвать «хрущёвской»: Кириченко, Аристов, Фурцева, Брежнев, Суслов, – эти умели поймать «попутный ветер», а ещё мечтали свести с обидчиками и «стариками» давние счёты.
Но, как ни парадоксально, «первую скрипку» сыграл в этом раскладе Герой войны, Маршал СССР Георгий Константинович Жуков. Правда, уже осенью, через несколько месяцев после названных событий, он «покусает локоть», выражаясь по-народному…
А пока радикальные для карьеры Н.А. Булганина события развивались стремительно и не в его пользу.
«…Взаимоотношения в Президиуме ещё больше обострились. Маленков отошёл от Хрущёва и стал ближе к Кагановичу и Молотову. Здесь сказалась, конечно, личная обида Маленкова, а не какая-либо принципиальная точка зрения. Булганин был назначен вместо Маленкова председателем Совета Министров, а я Министром обороны.
Я не помню ни одного заседания Президиума ЦК, на котором не было бы схватки и ругани между Хрущёвым и Кагановичем, между Хрущёвым и Молотовым. Нам, молодым членам Президиума, казалось странным такое недружелюбное взаимоотношение между старыми членами Президиума, часть которых долгое время работала вместе со Сталиным и даже с Лениным.
Н. А. Булганин и Г. К. Жуков
Такое нелояльное их отношение друг к другу не могло не сказаться на деле. Шли беспринципные споры, а вопросы вокруг которых шли эти споры, оставались нерешёнными (выделено Е.Ш.).
Мы пытались было посоветовать им прекратить ругань, но где там, разве наш голос был для них авторитетным.
Лично я считал линию Хрущёва более правильной, чем линию Кагановича и Молотова, которые цепко держались за старые догмы и не хотели перестраиваться в духе веления времени. Мне казалось, что Хрущёв всё время думает и ищет более прогрессивные методы, способы и формы в деле строительства социализма, в области развития экономики и всей жизни страны.
Хрущёва я хорошо узнал на Украине в 1940 году, в годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период. Я его считал хорошим человеком, постоянно доброжелательным и, безусловно, оптимистом.
Сталин хорошо относился к Хрущёву, но я видел, что он иногда был несправедлив к нему, отдавая во всем пальму первенства Молотову, Берия, Маленкову и Кагановичу.
Учитывая всё это, я твёрдо поддерживал Хрущёва в спорах между им, Кагановичем и Молотовым.
В 1955 году Хрущёв был в отъезде. В Президиуме ЦК кем-то, не то Фурцевой, не то Кириченко, был поднят вопрос о награждении Хрущёва второй медалью Героя Социалистического Труда за крупные достижения в сельском хозяйстве. Разгорелись серьёзные споры. Тут я окончательно понял, какая глубокая и непреодолимая пропасть существует между Молотовым, Кагановичем и Хрущёвым.
Молотов и Каганович считали, что достижений у нас в области сельского хозяйства пока особых нет, а личных заслуг Хрущёва в этом деле тем более нет.
К ним присоединился Маленков. Все они считали, что Хрущёв проводит неправильную линию в области сельского хозяйства, игнорирует Президиум ЦК и без согласования выдвигает на зональных совещаниях по сельскому хозяйству пока что неосуществимый лозунг «догнать и перегнать Америку в 2–3 года».
Молотов сказал, что это авантюра, надо Хрущёва призвать к порядку.
Однако большинство решило наградить Хрущёва 2-й золотой медалью Героя Социалистического Труда.
…Будучи в Горьком, Хрущёв выступил с заявлением о целесообразности сдачи в государство облигаций всех займов, общей суммой 260 миллиардов рублей (в старых деньгах). Хрущёву вновь поставили в вину, что он выступил с таким важным заявлением, предварительно не посоветовавшись с Президиумом ЦК. По возвращении Хрущёва в Москву состоялся вновь неприятный разговор…
Булганин вначале безропотно и во всех начинаниях поддерживал Хрущёва, но постепенно он стал всё больше и больше склоняться на сторону Молотова и Кагановича.
Плохо зная народное хозяйство страны, особенно сельское хозяйство, Булганин ни одного раза по линии Совета Министров не поставил какого-либо вопроса на Президиуме ЦК.
Булганин, понимая, что он плохо выполняет роль председателя Совета Министров, что везде и во всём его опережает Хрущёв, он, видимо, внутренне вполне созрел для присоединения к антихрущёвской группировке и как только пронюхал, что против Хрущёва сколотилась группировка большинства членов Президиума ЦК, он немедля присоединился к ней».
Тут придётся прервать текст Георгия Константиновича: мог ли Булганин «понимать, что плохо выполняет роль председателя Совмина?» Оставлю этот вопрос без ответа. И в каких областях деятельности «опережал» его Хрущёв: в «кукурузном» издевательстве над сельским хозяйством, в уничтожении церквей, в скандалах с международными лидерами, в разделении партии на промышленную и сельскую…
«…Весной 1957 года сын Хрущёва Сергей женился. По этому случаю на даче Хрущёва была устроена свадьба. На свадьбе, как полагается, крепко выпили, а выпив произносили речи. С речью выступил Хрущёв. Говорил он, как всегда, хорошо. Рассказал о своей родословной биографии. Тепло вспомнил свою маму, которая, по его словам, очень любила много говорить, а затем как-то вскользь уколол Булганина. В другое время Булганин промолчал бы, а тут он неузнаваемо вскипел и попросил Хрущёва подбирать выражения.
Мы все поняли, что Булганин тоже озлоблен против Хрущёва. Догадки подтвердились. Как только кончился обед, Молотов, Маленков, Каганович, Булганин демонстративно покинули свадьбу и уехали к Маленкову на дачу. Хрущёв понял, что отныне Булганин переметнулся в стан его противников, и он был явно озабочен усилением группы его противников».
Где же здесь партийность или антипартийность? Где народные массы и светлое будущее? Кстати, случай на свадьбе и И.А. Серов считает последней каплей, которая переполнила возмущением Булганина по отношению к Никите Сергеевичу, который совсем уж распоясался…
«…После того, как с дачи Хрущёва демонстративно ушли Булганин, Маленков, Молотов и Каганович, ко мне подошёл Кириченко и завёл такой разговор: «Георгий Константинович! Ты понимаешь, куда дело клонится, а? Эта компания неслучайно демонстративно ушла со свадьбы. Я думаю, что нам нужно держать ухо востро, а в случае чего надо ко всему быть готовым. Мы на тебя надеемся.
