Возможно, я не проявила к нему внимания, но, может быть, у меня были важные дела. Вы частный детектив, и, если хотите, это можно поставить на деловую основу.
— Ни на какую основу ничего не надо ставить, миссис Леннокс. Он сейчас едет в автобусе в Лас-Вегас. У него там друг, который обещал ему работу.
Внезапно она очень оживилась.
— Неужели в Лас-Вегас! Как это трогательно с его стороны. Мы там поженились.
— Наверное, он забыл, — сказал я, — иначе поехал бы в другое место.
Вместо того, чтобы бросить трубку, она рассмеялась мелодичным тихим смехом.
— Вы всегда так грубите своим клиентам?
— Вы не клиент, миссис Леннокс.
— Пока нет, но кто знает? А своим приятельницам тоже грубите?
— Тот же ответ. Этот парень был на пределе, голодал, жил в грязи, без гроша. Вам стоило шевельнуть пальцем, чтобы его найти. Ему от вас тогда ничего не было нужно, да и теперь, наверное, тоже.
— А вот об этом, — холодно заметила она, — вы знать не можете. Спокойной ночи.
И трубка была повешена.
Конечно, она была кругом права, а я не прав. Но я этого не чувствовал.
Чувствовал только злость. Если бы она позвонила на полчаса раньше, я бы от этой злости расколотил Стейница в пух и прах — только он уже пятьдесят лет как умер, а шахматная партия была из задачника.
Глава 3
За три дня до Рождества я получил чек на сто долларов из банка в Лас-Вегасе. Вместе с ним пришла записка на листке с названием гостиницы. Он благодарил меня, желал мне счастливого Рождества, всяческих удач и надеялся на скорую встречу. Постскриптум свалил меня с ног. «Мы с Сильвией начинаем здесь наш второй медовый месяц. Она просит вас не сердиться на нее за то, что она решилась на вторую попытку».
Остальное я узнал из газеты, из раздела, который ведут эти дешевые снобы, светские хроникеры. Обычно я этого не читаю, разве только когда не на что позлиться.
«Ваша корреспондентка вся трепещет от известия из Лас-Вегаса, что эти милые Терри и Сильвия Леннокс снова впряглись в одну упряжку. Она — младшая дочь мультимиллионера Харлана Поттера, хорошо известного в Сан-Франциско и, конечно, на курорте Пеббл-бич. Сильвия пригласила Марселя и Жанну Дюо заново отделать весь особняк в Энсино, от подвала до крыши, по самому умопомрачительному последнему крику. Может быть, вы помните, дорогие мои, что Курт Вестерхайм, предыдущий муженек, преподнес Сильвии к свадьбе эту скромную хижину в восемнадцать комнатушек. Как, вы спрашиваете, а куда же девался Курт? Отвечаю — он в Сент-Тропесе, и как будто надолго. Там же живет некая французская герцогиня с очень-очень голубой кровью и двумя просто обворожительными детьми. Вы хотите знать, что думает об этом повторном браке Харлан Поттер? Тут можно только гадать. Мистер Поттер ведь никогда и ни за что не дает интервью. Всему есть пределы, мои милые».
Я отшвырнул газету в угол и включил телевизор. После этой собачьей блевотины даже борцы смотрелись прилично. Но факты, вероятно, были изложены точно. В светской хронике рисковать опасно.
Я представил себе эту восемнадцатикомнатную хижину, пошедшую в придачу к нескольким поттеровским миллионам, не говоря уж о том, как ее разделали эти Дюо в новейшем символико-фаллическом духе. Но никак не удавалось представить себе Терри Леннокса — как он в шортах слоняется вокруг одного из своих бассейнов и по переносному радио приказывает дворецкому заморозить шампанское и поджарить куропаток. Почему не удавалось, я не понимал. Если этому парню приятно играть роль комнатной собачки, мне-то что? Я только не хотел его больше видеть. Но знал, что придется — хотя бы из-за этого проклятого чемодана с золотыми застежками…
Это случилось в сырой мартовский вечер. В пять часов он вошел в мою убогую обитель для размышления. Выглядел старше, был очень трезв, строг и блистательно спокоен. Был похож на боксера, который научился стойко держаться под ударом. Он был без шляпы, в перламутрово-белом дождевике, в перчатках, седые волосы были приглажены, как перья на птичьей грудке.
— Пойдемте выпьем в какой-нибудь тихий бар, — сказал он, как будто мы не виделись всего минут десять. — Если, конечно, у вас есть время.
Мы не стали пожимать рук. Мы ни разу еще этого не делали. Англичане, в отличие от американцев, не обмениваются постоянными рукопожатиями, и Терри Леннокс, хотя и не был англичанином, соблюдал их правила.
Я сказал:
— Заедем ко мне, заберите ваш роскошный чемодан. Он мне надоел.
Он покачал головой.
— Будьте любезны, подержите его у себя.
— Зачем?
— Просто так. Вы не против? Это память о временах, когда я еще не был полным ничтожеством.
— Да ну вас к чертям, — ответил я. — Впрочем, дело ваше.
— Если вы беспокоитесь из-за того, что его могут украсть…
— И это дело ваше. Так как насчет выпивки?..
Мы отправились в бар Виктора. Он отвез меня туда на машине марки «Юпитер-Джоуэтт», ржавого цвета, с легким парусиновым верхом, всего на два места. Обивка была из светлой кожи, а отделка, кажется, из серебра. Я не слишком увлекаюсь машинами, но от этой проклятой штуки у меня все-таки потекли слюнки. Он сказал, что на второй передаче она выжимает шестьдесят пять миль в час. Коротенький рычаг скоростей едва доходил ему до колен.
— Четыре скорости, — сказал он. — Автоматическое переключение для такой модели еще не придумали. Да оно и ни к чему. Она сразу включает на третью, даже в гору, а при нашем уличном движении больше и не нужно.
— Свадебный подарок?
— Просто подарок. Знаете — «я случайно увидела эту штучку в витрине». Балуют меня.
— Это приятно, — заметил я. — Если взамен ничего не требуют.
Быстро взглянув на меня, он снова перевел глаза на мокрую мостовую.
Дворники нежно шелестели по стеклу.
— Взамен? Обязательно требуют, приятель. Может, вы думаете, что я несчастлив?
— Прошу прощения, забылся.
— Я богат. На кой черт нужно еще и счастье? — В голосе у него слышалась какая-то незнакомая грусть.
— Как у вас со спиртным?
— Шик-блеск, старина. По непонятной причине держусь. Пока что, во всяком случае.
— Может быть, вы и не были настоящим алкоголиком. — В баре Виктора мы сели в уголок и стали пить «лимонную корочку».
— Не умеют здесь смешивать этот коктейль, — сказал он. — Просто берут джин, лимонный сок, добавляют сахара и горькой. А настоящая «лимонная корочка» — это джин пополам с соком зеленого лимона, и больше ничего. Дает мартини сто очков вперед.
— Я по выпивке не большой специалист. Как вас принял Рэнди
