Поднявшись наверх, ратники заняли места согласно уставу — каждый у своей бойницы. Четверо хороших стрелков наверху — сила грозная. Случись в обозе лихие люди, или, не дай Бог, лазутчики вражьи…
Окованные железом ворота со скрежетом разошлись, но задняя решётка оставалась покуда опущенной. Хозяин обоза махнул рукой, и первая повозка вползла в разверстый зев башни. Из калитки выбрались сам Олекса Жданыч с мытарем, пошли вдоль обоза, знаком приказывая откинуть укрывавшие товар грубые холстины. Савва улыбнулся. Первым в торгу возжелал быть купчина… Первого-то обыщут как раз до нитки. Потом уже, когда подустанут стражники, да телеги пойдут одна за одной, так и беспошлинно какой-нибудь товар провезти нетрудно. А сейчас — знай плати, купец, за нетерпенье своё.
Решётка наконец тоже со скрежетом поползла вверх, открывая дорогу в город — очевидно, досмотр первой повозки не обнаружил ничего подозрительного. Телега начала выкатываться наружу, и в этот момент лошадь вдруг заупрямилась, заржала, мотая головой, попятилась…
— Держи, да держи ты уже её, скотину свою безмозглую! — донёсся снизу голос Петра, стражника на воротах, именем своим заслуживший немало подтруниваний от товарищей.
Момент, когда обозники выхватили из повозок хитро укрытые самострелы, Савва пропустил, так слаженно и быстро всё произошло. Самострелы были уже взведены, и рой кованых арбалетных болтов разом скосил воротную стражу, стальной метлой прошёлся по бойницам. Стрела угодила Савве точно над грудинной костью, сбив с ног и прервав дыхание, и последнее, что он успел подумать: вот и верь этим кукушкам…
Решётка с грохотом рухнула вниз — кто-то из находившихся внутри башни успел освободить стопорный механизм. Однако высокая повозка помешала ей опуститься донизу и перекрыть проход. Лже-обозники уже ловко, как обезьяны, лезли по верёвкам наверх, на площадку, закинув кошки, и некому было сбить их наземь меткими стрелами… Кто-то рванул на себя окованную железом калитку с обратной стороны башни — калитка оказалась незапертой — и вражеские лазутчики один за другим ныряли внутрь с мечами наизготовку. А сквозь редеющие клочья тумана уже неслась от ближайшего леса колонна рыцарской конницы. Они скакали молча и страшно, без всяких боевых кличей, только земля гудела под копытами могучих немецких коней, привычных носить на себе добрый берковец железа…
— Отличная работа, фон Штольверт! — магистр осадил коня возле «хозяина обоза», вытиравшего меч.
— Рад стараться, мессир!
— Глянь, тато, тут не токмо воротная башня в камне, но и все прочие почти! А стены деревянные, однако…
— Это, Ростиша, не по деньгам покуда князю Даниилу, сплошь каменной стеной Галич огородить.
— А город красивый, а, тато? Глянь, как луковка-то на церкви вон той блестит!
Михаил Всеволодович усмехнулся. Мальчишка совсем ещё, даром что и в осаде жестокой побывал, и смерть видел… И девкам подолы задирает уже вполне привычно, кстати. Пора, пора женить парня, пока не избаловался…
Да при чём тут избаловался, одёрнул сам себя князь Михаил. Тут и сопливого женить не грех, при таком-то раскладе. Не в мужской силе и умении жениха дело, а в том, как спасти землю русскую.
Путь посольства в угорскую землю лежал мимо Галича, и не завернуть в гости к князю Даниилу Романовичу было просто немыслимо. Да и дел накопилось израдно, и не все те дела в переписке решить можно.
Город Галич вырастал перед ними по мере приближения во всей своей красе. Он и впрямь был красив, утопающий в яркой зелени, с белокаменными башнями и деревянными стенами, белёными известью, с позолоченным куполом главного храма…
— А всё же Киев наш красивее будет, да, тато?
— Ха! Сравнил! — князь Михаил покрутил головой. — Киев есмь мать городов русских! В нем двести с лишком тыщ народу одного, а в Галиче тридцать от силы.
— Ну вот и я про то!
От города уже скакал небольшой конный отряд, в богатых разноцветных плащах.
— А вот и князь Даниил, Ростиша. Самолично решил встретить, всё правильно…
Всадники приближались, и уже можно было разглядеть лица.
— Здрав будь, великий князь! И тебе привет, Ростислав Михайлович!
— Здрав будь и ты, Даниил Романович! Пустишь переночевать?
— Тебя да не пустить, как можно! Стены не сдюжат у Галича…
Кованые железные держатели для смоляных факелов, вбитые в стены, были выполнены в виде скрюченных железных рук, с длинными цепкими пальцами, и придавали главной зале довольно зловещий вид. Впрочем, вряд ли сидящие на скамьях люди обращали на эту зловещесть внимание. Биргер усмехнулся. Да, эти ребята не поморщатся, даже если во всех углах будут навалены груды человеческих черепов.
Лагман обвёл взглядом суровые, изборождённые морщинами и шрамами лица. Эти не дрогнут.
Сидевший на троне король глянул на него, и Биргер чуть заметно кивнул. Они уже всё обговорили заранее, и сейчас Эйрик Одиннадцатый на пару со своим зятем разыгрывали сценку.
— Я собрал вас, почтенные, чтобы обсудить один важный вопрос. Как известно, земли Гардарики подверглись нашествию варваров-коневодов народа, который зовётся тартар. Такова кара Господа тем, кто извращает его учение, как мудро сказано в писании…
Эйрик выдержал паузу.
— Впрочем, богословскую сторону вопроса оставим учёным монахам. Нам же важно иное. В настоящее время Гардарика по сути обессилена и расчленена. Наступает время раздела имущества. Ярл литвинов Миндовг уже занял было русский город Смоленск, но отступил, опасаясь удара в спину от немецких рыцарей. Зато Орден не отступит. Они уже заняли Псков, и в самое ближайшее время готовят поход на Новгород. Момент как нельзя удачен. В Новгороде княжит безбородый мальчишка, именуемый ярл Александр. Вряд ли он сумеет организовать отпор железным полкам крестоносцев.
Король ещё раз обвёл взглядом хищно насторожившиеся лица.
— Не пора ли и нам прибрать к рукам кое-что? Земли по реке Неве и древний город Ладога некогда были уже завоёваны нашими предками, славным конунгом Хрёреком и прочими героями. Но потом русы отняли их. Я полагаю, пора их вернуть нам, как законным владельцам!
— Слава королю! — первым хрипло выкрикнул могучий, как горный тролль, викинг Хрольв, один из ближайших соратников Биргера. И все присутствующие разом повторили.
— Слава!
— Тебе, лагман — нет, отныне ярл Биргер, я вручаю судьбу похода и всего нашего войска!
— Да, мой король! — Биргер встал, и все встали.
— Слава королю Эйрику! Да здравствует ярл Биргер!
Ветер колыхал шёлковые занавеси, украшенные яркими цветами, выглядевшими как живые. Неистовый солнечный свет легко проникал сквозь них, а также сквозь дымовое отверстие в крыше, и зажигать светильники в шатре не было необходимости.
