Этих слов оказывается достаточно, чтобы, как только Коди ушёл, в моей груди, помимо перенастроенного датчика, волны и боль распространяла ещё другая дрянь, красиво называемая плохим предчувствием.
Проходят часы, пока я, забыв о боли, читаю одну страницу за другой, глотаю по очереди истории, интригующие своей загадочностью и вызывающие сомнения в их правдивости.
«Ребёнок испускал электрические разряды, причинявшие ощутимую боль всем, кто к нему прикасался. Временами от пальцев ребенка исходили светящиеся лучи…». «Любой металлический предмет, соприкасавшийся с кожей девушки, намагничивался, а когда она брала его в руку, настолько сильно прилипал, что его можно было оторвать с большим усилием…». «Представители Ассоциации осторожно дышащих людей могли воспламенять своим дыханием предметы, и перед демонстрацией учёные заставляли их раздеваться, а также полоскать рот и горло, чистить зубы, чтобы возможность мистификации была полностью исключена. А „осторожно дышащие“ поджигали своим дыханием и приготовленные для них опилки, и бумаги на столе учёных светил…». «Мужчина сгорел во время сна. Матрас под ним совершенно не пострадал, остались только сладковатый запах дыма, сальные пятна и останки сгоревшей жертвы…». «В комнате обнаружили только ноги женщины, одетые в чулки, и часть черепа…». «Огонь выжег внутренние органы мальчика, кожа немного обуглилась, а нижнее бельё обгорело. Верхняя одежда осталась почти нетронутой…». «В углу ванной осталась куча горячего чёрного пепла, рядом с которым лежали полусгоревшие остатки деревянного стула и оплавившиеся наручные часы. Среди золы нашли левую женскую ногу ниже колена, на которой всё ещё плотно сидела домашняя туфля. Позже также обнаружили несколько зубов, небольшие кусочки от позвоночника и череп, который был странным образом сильно уменьшен, словно „усох“…». «Скончался у себя дома при загадочных обстоятельствах — сгорел, причём так, что следы огня остались только на полу под ним да на потолке…»
Я судорожно листаю страницы, но вижу только одно и то же слово: «Сгорели, сгорели, сгорели…»
От рассказов об электрических людях и загадках пирокинеза голова начинает разрываться.
«К слову, перед Реньювингом случаев горения становилось всё больше и не только верующие люди, но и некоторые исследователи начинали разделять мнение, что это было признаком приближающегося конца света, ибо сказано в Библии: „Народ стал роптать вслух на Господа; и Господь услышал, и воспламенился гнев Его, и возгорелся у них огонь Господень“».
— Матерь Божья… — устало шепчу я и откидываюсь на подушку, потому что голова кружится, вызывая тошноту.
Если верить этой книге и тому, что рассказал Коди, то горели мужчины, женщины и дети — толстые и худые, больные и здоровые. Пламя могло начать пожирать свою жертву и в закрытом доме, и на свежем воздухе, и за рулём автомобиля, а на Земле даже за штурвалом корабля. И, как правило, если горело тело, то одежда оставалась нетронутой. Мистика? Наваждение? Или что-то другое? Во всяком случае учёный мир не сумел разгадать одну из самых таинственных загадок и предпочёл сделать вид, что это лишь псевдонаучные факты, не заслуживающие внимания. Сделали вид, или пирокинез действительно только дешёвый фокус, не достойный научных дискуссий…
Однако если Коди прав, и пиротоны имеют отношение к способностям девушки, то после регулярных молитв Габриэлла не сдастся людям Бронсона просто так. Её тело взорвётся искрами огня, и я эффектно провалю особое задание от генерала…
Я должен встать на ноги.
Мои мысли утекают в опасное русло, и я начинаю думать о том, о чём не-герою размышлять совсем не следует, но датчик в груди, похоже, плохо на меня действует, затрагивая что-то в струнах чёрной души и заставляя её откликаться на мир так, словно она не умерла много лет назад…
Вдруг вибрирует и пищит лента, и я вздрагиваю, отвыкнув от звонков за последние несколько дней. «Коди», — высвечивается на экране, и я отвечаю, но даже не сразу узнаю голос друга: он кажется незнакомым из-за напряжения, то которого звенит:
— Дэн, здесь солдаты, шприц, вколют ей…
Если до этого моё сердце измучено билось, то замедляя, то увеличивая темп, то сейчас просто останавливается на несколько секунд.
Я вскакиваю с кровати и приходится опереться о стену, чтобы не упасть, когда моё тело беспомощно шатается.
Знал, что Бронсон проверит Габриэллу, и она выдержит испытание, поэтому он решит всё-таки выпустить её в город. Знал. Однако не догадался, что мне он назовёт другую дату.
— Дай Габи наушник, — прошу я незнакомым мне самому голосом.
Несколько долгих секунд до меня доносится, как Коди расталкивает солдат, чтобы пробраться к землянке. А потом я слышу сбившееся дыхание до смерти напуганного человека.
— Сделай то, что обещала, — тихо прошу я, вкладывая в эти слова то многое, что хотел бы сказать на самом деле.
Она молчит, и я закрываю глаза, до боли сжимая кулаки.
— Встречу тебя в городе, — обещаю я, и мой голос становится совсем тихим: — И уже никому не дам тебя напугать. Закрывай глаза и делай вид, что засыпаешь. Коди наденет тебе очки или повязку, и всё будет хорошо.
Догадываюсь, что она думает: ничто не заставит её поступить так, как я говорю. Тогда я делаю глубокий вдох и произношу настолько убедительно, насколько вообще могу:
— Прошу тебя, сделай то, что обещала.
Слышу, как дыхание девушки выравнивается, словно она действительно успокаивается. Но в этот момент раздаётся голос Бронсона:
— Это не работает!
Наушник падает, оглушая меня треском. Конец связи.
У меня есть меньше двух минут.
Я выскакиваю, чувствуя, как грудь сдавливает, и становится нечем дышать. Трясущимися руками хватаю стеклянный ящик, который оставил Коди, вытаскиваю шприц, разрываю пакет и прикрепляю иголку, а потом шарю ладонями в поисках нужной пробирки, и несколько падают на пол, развиваясь вдребезги. Ну их к чёрту!
«С вероятностью 70 %». Почерк Коди, крупный и правильный. Лишь пару мгновений я смотрю на пробирку.
Если Коди хоть в чём-то ошибся, то и от вещества с «вероятностью 70 %» Габриэлла может пострадать.
«Не больше, чем от внутривенного укола и транквилизаторов, — подсказывает внутренний голос. — Ей может быть плохо. Но она будет жить».
Набираю вещество в шприц.
С трудом натягиваю на майку рубашку и даже не поправляю рукава так, чтобы они полностью закрывали
