Парень удивлённо приподнимает брови, но ничего не отвечает, потому что Алан возвращается к нам, всё ещё разговаривая с Мучителем, хоть я не вижу даже фантом генерала. Воин задумчиво указывает рукой на Дэнниса, словно хочет что-то сказать, но вдруг меняется в лице, прислушиваясь к словам собеседника, и бросает на меня взгляд, который в тот же момент становится растерянным.
— Как прикажете, — говорит он и внезапно почти выбегает из комнаты.
С радостью осознавая, что меня тошнит уже гораздо меньше, а в ушах перестаёт так отчаянно шуметь, я осматриваюсь: нас окружают белые стены, и возникает чувство, словно мы и не покидали пространство, в котором меня пленили прежде. Только здесь нет никакой преграды, а за ней нет Бронсона и его людей, и я вдруг осознаю, что… мы одни.
Мой вздох облегчения звучит слишком громко в установившейся тишине, и Дэннис обращает ко мне взгляд. Дыхание застревает в горле, и выдох получается судорожным. Напряжённость, которая всего несколько секунд покинула меня, вдруг возвращается и становится ощутимее в много раз. Из-за неё сдавливает грудь и саднит горло.
— Послушай меня, Габриэлла…
«Что ты наделала? Зачем ты позволила голосу усыпить твою бдительность?!»
— …тебе нужно поесть, — говорит парень, но я не сдаюсь.
— Ты не ответил на вопрос, — неуверенно произношу я, надеясь всё-таки понять, что случилось.
— Меня задержали, — отвечает Дэннис после некоторой заминки. — Но я сделал, что обещал, верно?
Не дожидаясь, пока что-нибудь скажу, он поднимается, и только сейчас я замечаю, что нахожусь на каком-то странном, мягком возвышении.
Дэннис уходит в угол комнаты, где в белоснежной стене сияет островок ярко-зелёного цвета, в пузырях воздуха словно плавают фрукты и овощи. Парень тянет на себя прозрачную дверцу и достаёт прямо из вещества несколько яблок, бананов, грозди винограда и горстку малины.
Направляясь ко мне, Дэннис отвечает на мой удивлённый взгляд:
— Это холодильник.
— Что такое «холодильник»? — не удерживаюсь я от любопытства.
Вдруг раздаётся женский голос:
— Принцип работы основан на люминесценции, охлаждающей биополимерный гель, в котором должны храниться продукты.
Я испуганно осматриваюсь, потому что голос звучит как будто отовсюду одновременно, но в белоснежном пространстве я не вижу никого, кроме Дэнниса.
— Отключить, — произносит парень.
В моей голове раздаётся голос Бронсона: «Отключи её» — и меня начинает бить дрожь. Лишь краем сознания я понимаю, что Дэннис отвлекается от фруктов и поспешно что-то ищет, пока невидимая женщина продолжает говорить:
— Входящее ультрафиолетовое излучение преобразуется в видимый свет, который и обеспечивает охлаждение за счёт разницы в длине волн. Гель не прилипает к продуктам и не портит их…
Голос замолкает так же резко, как начал что-то рассказывать. Я вижу в руках Дэнниса какое-то маленькое устройство.
— Всё хорошо, — успокаивает парень, приближаясь ко мне. — Это просто голосовой робот. Больше она тебя не потревожит.
Холодильник, робот… Слова, которые когда-то произносила Нона, а я старалась не слушать и не верить тому, что она говорила… Теперь кажется, будто это было в другой жизни.
— Вдохни полной грудью. Ты в безопасности.
Я делаю глубокий вдох, но не могу перестать осматриваться. Эта комната просторнее, чем та, в которой меня держал Мучитель. Здесь гораздо больше разных непонятных предметов, которые выпирают прямо из стен, как этот холодильник справа или виртуальное кресло в другом углу. Я медленно поворачиваюсь и вижу…
— Цветы?! — восклицаю, не веря своим глазам, и вскакиваю на ноги.
Голова кружится, и я бы упала, если Дэннис не подхватил меня под локоть, но всё моё внимание поглощено цветами… Я замираю перед стеной, покрытой от пола до самого верха растениями. Здесь столько сочной насыщенной зелени! Среди неё выделяются ярко-красные цветы пуансетии, по форме напоминающие звёзды, разноцветные фиалки и покрытые нежными, ещё не раскрывшимися бутонами кактусы. Но восхитительнее всех выглядят цветы камелии — махровые, кремового цвета с яркими светло-жёлтыми лепестками в центре.
Я смаргиваю слёзы, чувствуя, как грудь сжимает давящая тоска. Шарю взглядом по цветкам, присматриваюсь, и становится понятно, что из стены выпирают деревянные ветки, но слишком правильной формы.
— Что это? — удивляюсь, указывая на них.
— Полки, на которых стоят горшки с цветами.
— Зачем?
Лучше я не буду смотреть на Дэнниса, чтобы не видеть его озадаченное лицо.
— Так мы выращиваем растения. Нужна земля.
Я задерживаю дыхание.
Конечно, им нужна земля. Но почему… в горшках?
Мой взгляд останавливается на фуксии, которая скоро собирается зацвести. Насколько я знаю, растение нетребовательно в уходе, но любит Солнце.
— А как же свет?
Дэнис проводит рукой по стене — только сейчас замечаю, что на ней выступает небольшой кружок, — и над цветами загорается свет. Он меняется от лилового до красного оттенка, а потом до тёмно-синего. Свет искусственный, но немногим отличается от того, который спас меня, когда Дэннис впервые принёс фонарь.
— Солнечные батареи, — задумчиво произношу я. — Лампы, которые сохраняют энергию.
— Так странно слышать от тебя такие слова.
Застигнутая врасплох не столько самим замечанием, сколько мягкой интонацией, я поворачиваюсь к Дэннису. Он хмурится, но его взгляд кажется… восхищённым. Кровь приливает к лицу, и в голову приходит мысль, что лучше бы уж парень злился.
— Тебе легче? — озадаченно спрашивает он, наверняка заметив румянец на моих щеках.
Я отвожу взгляд и, надеясь скрыть смущение, отвечаю вопросом на вопрос:
— Потому что я дикарка, верно?
Ощущаю растерянность Дэнниса и боковым зрением замечаю, как он пытается заглянуть мне в глаза, но я ни за что к нему не повернусь.
— Я не хотел тебя обидеть, — тихо говорит он, и в голосе звучит… боль, что заставляет меня нарушить собственное решение и всё-таки обернуться к Дэннису.
— Такое впечатление я произвожу на вас… Хотя в то же время вы понимаете, что в чём-то мы развитее. — Мне приходится сделать несколько пауз, чтобы это произнести.
«Вы понимаете», — не совсем верно. Скорее…
— Ты понимаешь… — произношу я тихо, и наши взгляды впиваются друг в друга.
Тёмные глаза Дэнниса странно мерцают,
