хотела Хадсона. Я боялась себе в этом признаться, но факт остается фактом: с ним я была счастливее, чем на сцене.
— Уйдешь, если мечта изменилась, — сказала Кенна, сунув блокнот под мышку. — Мечты — не окаменелости, Алли. Они растут. Они меняются.
У меня заколотилось сердце.
— Василий меня убьет за то, что я уйду за две недели до представления.
Кенна пожала плечами:
— Да пошел он.
— Еве нужно…
— Повзрослеть, — сказала она и попятилась к двери в спортзал.
— А ты… — Я покачала головой.
— Я в ударе. Я обожаю свое дело, на мужчину своего не нарадуюсь, у меня первоклассные мозги и коллекция дизайнерских сумочек всем на зависть. А тебе пора перестать прятаться за чужими желаниями — за свое счастье несешь ответственность только ты. Может, ты и высказала все своей матери, но все равно продолжаешь вести жизнь, которую она выбрала за тебя.
Я вцепилась в конверты.
— Но я все равно люблю танцевать.
— Стопка в твоих руках говорит о том, что для этого тебе не обязательно оставаться здесь. Алли, у тебя будет все что угодно, если ты сама перестанешь вставлять себе палки в колеса.
Она потянулась к ручке под стеклянной панелью двери, сделала глубокий вдох и грустно мне улыбнулась.
— Я пошла на свою обожаемую работу, — сказала она, повернув ручку. — Надеюсь, ты последуешь моему примеру. А когда вернусь, надеюсь тебя здесь не застать. Вперед, Алли! Будь счастлива.
* * *
Восемь с половиной часов спустя мы с Сэди стояли на крыльце Хадсона и я стучала в дверь.
Еще раз.
Я дышала, превозмогая рвотные позывы. Сжав поводок Сэди, я позвонила в колокольчик.
Она заскулила.
— Наверное, он уже на работе, — сказала я, почесывая ей макушку, и подошла к ближайшему окну.
Предполагалось, что мой широкий жест обернется совсем иначе. Я взяла машину напрокат, чтобы проделать весь этот путь с непомерным багажом, а его даже не оказалось дома.
Я приложила ладони к стеклу и заглянула внутрь. Живот опять свело. Дом был пуст. Ни книжных полок, ни мягкого кожаного кресла, ни карты в рамке — только дощатый пол и голые стены.
О боже.
Меня охватила паника. Я попятилась. Куда он подевался? Не переехал же к Кэролайн…
Кэролайн. Она наверняка знает, где он. Я усадила Сэди на заднее сиденье арендованного внедорожника и поехала прямо в кафе. Я вошла туда с собакой, не обращая внимания на косые взгляды нескольких местных, и тут же увидела за стойкой Кэролайн.
— Где он? — спросила я, шагая через зал.
Кэролайн и молодой человек рядом с ней подняли головы. Похоже, он проходил у нее обучение. При виде меня голубые глаза Кэролайн округлились.
— Алли?
Я встала у дальнего конца стойки под пятидесятые.
— Где он? Я собрала все вещи, уволилась из труппы, взяла в аренду машину и проделала весь этот путь сюда, а никого нет дома.
У меня перехватило горло, и я выгнула шею.
— А я думала, когда же ты появишься, — сказала Кэролайн. — Таннер, принесешь Алли лимонада?
— Конечно.
Молодой человек достал из-под стойки стакан, и спустя полминуты я уже пила залпом, словно спасала свою жизнь.
— Спасибо, — сказала я, опустошив полстакана. — Как Джунипер?
Голос Кэролайн смягчился.
— Прекрасно. Она наверняка будет рада тебя видеть. Сейчас она у вас дома с Энн. Вообще-то, ты могла бы и позвонить.
Я кивнула, еще крепче сжав стакан:
— Да. Просто я подумала, что будет гораздо трогательнее приехать и удивить его, затем перечислить множество причин, по которым нам нельзя быть вместе, и в конце вернуться к единственной причине, по которой нам все же стоит попробовать, а именно к тому, что мы созданы… друг для друга. — Тут я поморщилась. — У меня в голове это звучало намного лучше. Слушай, я знаю, ты терпеть меня не можешь из-за того, что я вмешивалась в жизнь Джунипер. А еще ты не выносишь мою семью и саму нашу фамилию, но я ее тоже не выношу. Каждый раз, когда кто-то ее произносит, я вспоминаю только маму. И я уверена, ты бы назвала миллион других девушек, которых предпочла бы видеть рядом с Хадсоном…
— Ты любишь моего брата? — спросила она, прерывая мою тираду.
Я вздрогнула и перевела взгляд на Таннера. Он смотрел на меня так, будто мне требовалась медицинская помощь. Тут до меня дошло, что в кафе меня слушали все. Потрясающе.
— Мне кажется, первым это должен услышать Хадсон.
Кэролайн кивнула:
— Я не испытываю к тебе ненависти, Алли. Даже когда я злилась на всех вас за то, что вы тайком общались с Джунипер, я все равно не испытывала к тебе ненависти. Просто мне жаль, что ты проделала весь этот путь.
Внутри все сжалось. Я пыталась сохранить хоть какое-то подобие достоинства, но все мои маски остались в Нью-Йорке, и теперь тут была всего лишь… я.
— Слишком поздно, да? Я слишком долго ждала и упустила свой шанс.
У меня защипало в глазах, но я не буду плакать. Даже если мне придется смести с линолеума осколки собственного сердца, я все равно не разрыдаюсь перед Кэролайн.
— Ой, Алли… — Она вышла из-за стойки и сжала мою руку вместе с поводком. — Даже когда тебе стукнет девяносто, для Хадсона не будет слишком поздно. Я ужасно рада, что хоть один из вас пришел в себя. Конечно, я скажу тебе, где он. Я имела в виду, жаль, что ты проделала весь этот путь, потому что ехала ты не туда.
Я чуть не выронила стакан:
— Что?
Глава тридцать девятая. Хадсон
НЙФуэте92: Я бы заглянула на сайт, — кажется, в актерском составе опять изменения. Пора бы уже «Метрополитену» как-то собраться.
Прошло три с половиной недели с тех пор, как я распаковал последнюю коробку. Я проезжал мимо Лебединого озера по пути туда, где теперь был мой дом, и думал об Алли.
Нельзя сказать, что я думал о ней только у этого озера. Нет, я думал о ней, когда распаковывал вещи, когда шел по тропинке за домом, когда просыпался, когда был на работе и каждую секунду лежа в постели перед тем, как заснуть. Я не думал об Алли только в воде. Потому с радостью брал на себя как можно больше работы.
Я пробыл здесь всего двадцать семь дней и уже заслужил репутацию безбашенного. Вероятно, такую пометку даже внесли в мое личное дело.
Все мышцы болели. Я свернул на длинную подъездную дорожку. Вероятно, совсем скоро я буду проклинать себя
