хотелось немедленно обрушить на нее «грозу с молниями» и пресечь проблему в корне. Но в итоге он сдержал этот порыв, потому что не был уверен, что сможет убить этого «Пастыря» с одного удара. Злой дух, которого пасла Ловия, сам по себе, вероятно, был 3-й Последовательности, и хотя он давно умер, его совокупная сила все еще была на уровне 4-й Последовательности. Он мог бы некоторое время продержаться под «грозой с молниями», которая была близка, но еще не достигла уровня ангела. А если «Шут» не сможет убить Ловию просто, легко и непринужденно, то в глазах «Охотника на демонов» Колина это будет выглядеть как слабость.
Кроме того, Клейн был уверен, что Колин Илиад был рад, что старейшина «Пастырь» Ловия произнесла священное имя «Истинного Создателя». Он хотел использовать это, чтобы уравновесить мистера Шута и достичь некоего баланса. Перед богами это было неуважительным поведением и могло легко разгневать этих великих существ. Но у Колина Илиада не было выбора. Он не мог и не стал бы так просто доверять «Шуту» и «Истинному Создателю». Ему оставалось лишь старательно поддерживать равновесие, пробуя почву на краю пропасти. Только так Город Серебра мог избежать внезапного уничтожения, подобно тем городам, что уже были погребены в темных глубинах и покрыты пылью истории.
«Как жаль, что сейчас „Незатенённый Крест“ не в моих руках. Если бы я ещё и в полную силу задействовал таинственное пространство над серым туманом, у меня был бы шанс мгновенно убить того серебряного рыцаря-призрака... Это естественное превосходство…» — Клейн беззвучно вздохнул, смирившись с таким развитием событий.
Он и раньше не заметил ничего странного с Джошуа. Лишь когда этот воин Города Серебра в алых перчатках схватил себя за шею, он увидел, что его дух стал серым и мрачным. Как и сказала старейшина «Пастырь», это было его собственное «падение», не сильно отличающееся от того, когда человек теряет себя из-за денег или красоты. Внешние силы с трудом могли это заметить.
«Та лестница, должно быть, хранит в себе остатки божественной силы, олицетворяющей „падение“, которые слились с окружающей средой, их трудно обнаружить и противостоять им... Прежний каменный человек не имел ни разума, ни духа, и поэтому не подвергся влиянию... Судя по священному имени, „Истинный Создатель“ властвует над падшей природой, и один лишь Его взгляд может заставить эту силу отступить…» — Клейн привел свои мысли в порядок и продолжил наблюдать за дальнейшим развитием событий.
В процессе он невольно задумался над одним вопросом:
«„Истинный Создатель“ сейчас тоже, как и я, наблюдает за действиями исследовательской группы Города Серебра из своего божественного царства? На Земле это называется смотреть одну и ту же прямую трансляцию с другом... Если я „пожертвую“ немного, „Истинный Создатель“ „пожертвует“ больше?»
Клейн с помощью шуток и сарказма пытался снять напряжение и беспокойство, вызванные взглядом «Истинного Создателя». Ведь это был настоящий бог. Ни Адам, ни Амон не могли с Ним сравниться!
К этому моменту старейшина «Пастырь» Ловия уже встала, и недостающий указательный палец на левой руке тоже вырос заново. Она посмотрела на старейшину Колина Илиада и сказала:
— Эта область больше не несет в себе падения.
Это означало, что на лестнице стало не так опасно.
Обычно в такой ситуации исследовательская группа не стала бы трогать тело Джошуа. Независимо от того, двигались они вперед или назад, они не могли тратить время и слишком долго оставаться в чрезвычайно опасной зоне, так как это могло привести к несчастным случаям с другими членами отряда. Однако, раз уж старейшина «Совета Шести» Ловия с уверенностью заявила, что поблизости больше нет проблем, можно было немного отдохнуть и разобраться с телом.
Деррик отложил широкий меч Хаима, подошел к Джошуа сбоку, несколько секунд смотрел на него, затем наклонился и снял с его руки алые перчатки, надев их на свою левую ладонь. Он все еще помнил, как Джошуа всегда хвастался этим мистическим предметом, полученным во время исследования. Он также отчетливо помнил, как, выходя из лагеря в Полуденном Городе, тот говорил, что после этого исследования его заставят жениться, и он не знает, кто будет его женой. А через час этот товарищ превратился в холодный труп.
Для жителей Города Серебра это была обычная жизнь. Никто не плакал и не впадал в отчаяние. Возникло лишь некое чувство, уже ставшее частью их плоти и крови, чувство, смешанное с тяжестью и скорбью.
Они смотрели, как Деррик поднял левую руку и направил ладонь на тело Джошуа. Из нее вырвался яркий огненный шар, который окутал их товарища, с которым они только что сражались плечом к плечу.
После сожжения «Охотник на демонов» Колин собрал выпавшее Потустороннее свойство, а остальные члены отряда взяли по горсти пепла и положили в потайные карманы своей одежды.
В молчании они продолжили спускаться и достигли подножия лестницы. Там стоял величественный дворец, залитый сумеречным светом, а за ним — коридоры и лестницы, ведущие в другие части. Ворота дворца были распахнуты, а внутри царила полная темнота, в которую не проникал ни один луч света.
«Охотник на демонов» Колин некоторое время внимательно осматривал все и сказал:
— Как и снаружи.
Он имел в виду, что нужно использовать различные способы для поддержания освещения и не погружаться в абсолютную темноту.
Итак, Хаим активировал сияние «Незатенённого Креста», которое окутало всех товарищей, а Антирна зажгла фонарь и держала его в руке на случай, если крест внезапно перестанет работать. Группа вошла во дворец и двинулась по казавшемуся необычайно просторным залу. Их шаги эхом разносились вдаль, но не возвращались.
Идя, Деррик вдруг почувствовал, как у него отяжелели веки, и навалилась сильная сонливость. В этот момент он услышал низкий рык старейшины:
— Не спать!
Деррик резко очнулся, избавившись от усталости, от которой слипались глаза. В этот момент одна из женщин-воинов ослабела и упала на пол, словно заснув. Затем она просто исчезла, растворилась в воздухе, прямо на глазах у всех.
«Охотник на демонов» Колин и «Пастырь» Ловия некоторое время осматривали все, но, покачав головами, повели отряд дальше. В процессе они время от времени причиняли себе боль, чтобы оставаться в сознании.
Наконец, они прошли через ряд арок и увидели, что впереди больше нет непроглядной тьмы. При свете, исходившем от их группы, они обнаружили, что это зал, расписанный бесчисленными фресками. В центре зала стоял длинный темно-красный стол, а вокруг него — стулья с высокими спинками и сложными узорами.
«Это…»
Деррику это показалось смутно знакомым.
