для работы. А там поговорим и о найме его бригады.
— Так он тебе все и скажет, — фыркнул я.
— Бесплатно не скажет, — невозмутимо парировал опекун. — А за пару гривен еще и совет хороший даст.
— Ладно. Убедил, — кивнул я. — Будут тебе и эскизы и чертежи. Только сразу скажи этому ушлому мастеру, что матрицы будут наборными, так что запоминать рунескрипты бесполезно.
— Не доверяешь ты людям, Кирюша, — делано печально покачал головой дядька Мирон.
Я ухмыльнулся:
— Это еще что, я и наборы буду сам в пресс устанавливать. А вот за запечатыванием и нумерацией готовых рунированных пластин придется следить тебе. Иначе долго наша монополия не продлится. Сопрут и скажут, что так и было.
— Параноик.
— Дольше проживу, — индифферентно пожал я плечами в ответ на эту реплику.
Дядька Мирон тихо хмыкнул, и за столом воцарилась тишина. Правда, ненадолго. Необходимость предупредить опекуна о снедающем меня беспокойстве никуда не делась… Но как объяснить, что моя интуиция не лжет? С другой стороны… Да к черту все! Скажу как есть.
Завидич, вопреки моим ожиданиям, даже на секунду не усомнился в сказанном. Только задумчиво почесал подбородок и, резко посерьезнев, потребовал вспомнить, когда именно у меня «зазудело». А потом посыпались вопросы, совершенно выбившие меня из колеи, но поселившие уверенность, что с такими вот «предсказателями» он имел дело в прошлом, и не раз. Или же просто считает, что у меня что-то вроде срыва… как вариант. Интересовало его все, что касалось проявлений моего нервяка. Когда и как часто накатывает, где, дома или на улице, на прогулке или когда я занят каким-то делом. Пришлось отвечать, раз уж сам заварил такую кашу. Но через полчаса опекун, кажется, выдохся и задумчиво уставился куда-то в стену за моей спиной.
— Дядька Мирон! — окликнул я его, когда понял, что Завидич даже не отреагировал на появление тетушки Елены, принесшей нам десерт.
— Мм? — все с тем же отсутствующим видом промычал он, но через несколько секунд взгляд опекуна прояснился, и он тихо пробормотал: — Не нравится мне это.
— Что именно? Мое состояние? — осведомился я.
— Да нет… — Опекун на миг вновь «завис», но тут же отмер. — То, что у тебя так работает интуиция, это замечательно. Был у меня на службе подобный человек, так за него экипажи боролись как за победу в линейном бою. Меня беспокоит другое… твое волнение, если ты не заметил, почему-то возрастает, когда рядом находится Хельга. Как ты понимаешь, этот момент не может не беспокоить. И Гюрятинич, как назло, уехал в Гнездово… м-да. Незадача.
— Хельга? — удивленно переспросил я, и дядька Мирон неожиданно весело фыркнул:
— Ну да. Исходя из твоего рассказа, получается именно так. Если бы не знал о твоих походах по некоторым заведениям, сказал бы, что ты влюбился, а так приходится признать, что твои предчувствия касаются именно моей дочери. Да ты сам посуди. За время, пока вы в подвале тренировались, ты волновался?
— Нет, — признал я.
Действительно, пока я «давал урок» сестрице и следил за его исполнением, вся моя нервозность пропала неизвестно куда. Но я-то списал сие явление на тот факт, что его перекрыла радость от неожиданной покладистости Хельги и ее добросовестного отношения к тренировке… Да и успехи она показала неплохие. Уже через полчаса занятия «бебе» влетал ей в ладонь так, что его и перехватывать поудобнее не приходилось. И кажется, к концу занятия сестрица дошла до понимания, что выхваченный пистолет не стоит наводить на цель вытянутой рукой, словно артиллерийский ствол. Не вру, эта скорость наработки автоматизма была действительно чем-то удивительным. Как тут не поверить в байки того мира о передаче подобных навыков по наследству? Впрочем, я не о том…
— Вот-вот, — заметив задумчивое выражение моего лица, покивал дядька Мирон, правда, сейчас он уже не улыбался. — И мне очень не нравится это… эта тенденция. Кирилл?
— Да? — Я взглянул на явно вздрогнувшего от какой-то пришедшей в голову идеи опекуна.
— Я тебе сейчас задам один вопрос, а ты, пожалуйста, прими его адекватно и помни: в твои тайны я лезть не собираюсь, — медленно заговорил Завидич, не сводя с меня серьезного взгляда.
— Слушаю, — удивленный таким вступлением, кивнул я.
— Твои руны… ты можешь нанести их только себе? — аккуратно подбирая слова, спросил опекун. У меня отвисла челюсть.
— Я идиот, — признался я дядьке Мирону.
— О? — не понял он.
— Вместо того чтобы заморачиваться с тренировками, мне нужно было сразу подумать о рунах! — пояснил я. — Уж они-то особых умений не требуют!
— Значит, можешь, да? — как-то облегченно выдохнул дядька Мирон, но я от него отмахнулся. Сейчас меня беспокоил другой вопрос.
— Так… Сегодня… сейчас я уйду в подвал. Лист железа у меня есть, записи сохранились… за ночь сделаю диагностический контур. Утром проведем через него Хельгу, и я сяду за переработку рунного массива. К вечеру должен закончить.
— Так быстро? — удивился дядька Мирон.
— Ну, нам же не нужно создавать такого же монстра, что я нанес себе, — пояснил я. — Сделаю пару-тройку модифицируемых рунескриптов для защиты и атаки. А там… захочет — разверну полноценную систему, не захочет — ее право. Но прожарить любого нападающего мощным электроразрядом она сможет в любом случае, это я обещаю.
— Спасибо, Кирилл, — серьезно кивнул опекун.
— Да не за что. Мы же семья… — улыбнулся я, и дядька Мирон отсалютовал мне чашкой с чаем. Я ответил ему тем же и хмыкнул: — Осталась самая малость. Уговорить Хельгу нанести на ее тело татуировку.
— Это да. Проблема, — печально протянул Завидич.
Глава 4
Дела мирные, торговые…
Краткое замечание дядьки Мирона о давнем сослуживце заставило меня задуматься. Наличие сенсоров-интуитов совершенно меняет мою картину мира. Я довольно давно и без особых сожалений расстался с идеей свободного оперирования Эфиром и был уверен, что таких специалистов здесь нет. А ведь мог бы и подумать! Уж если у меня без проблем получается управлять Ветром, должны быть и другие «умельцы» со схожими способностями. Да на того же Святослава Георгиевича посмотреть! Ну не может человек ТАК чувствовать машину. А ведь он виртуоз в этом деле, и воздушные потоки, кажется, определяет без всякого вендиректа. Да он «Резвого» ведет так, словно малейшее движение воздуха ощущает! Слепец. Какой же я слепец! Пусть здесь нет стихийных бойцов, как там, но ведь это не значит, что вовсе нет людей, способных чувствовать стихии. Нет структурированной системы обучения, да? Но это не значит, что ее нельзя создать. Понятно, что это не мой уровень пока что, но ведь я расту, да и не все
