Новгороде, а ходить по лавкам, предлагая уникальный товар, словно коробейник копеечные поделки… пф! Я слишком ценю свой труд для такого занятия.
— Да, без приличных связей в новгородской торговле делать нечего, — покивал Нил с деланой грустинкой в голосе и встрепенулся. Артист. — А что за производство, Кирилл? И какой товар?
— Домашние артприборы в первую очередь. Необычные приборы.
— Например? — нахмурил лоб мой собеседник, явно пытаясь прикинуть, о каких именно приборах я говорю. Ну-ну, пусть погадает. Таких здесь еще нет, это точно!
— Например… — Я взял паузу и, испытующе взглянув на Нила, медленно проговорил: — Что вы скажете об устройстве, поддерживающем в помещении температуру в диапазоне от пяти до сорока градусов, эффективном на площади до шестидесяти квадратных метров, с потребляемой мощностью всего в семь единиц? Причем учтите, что объединенные в одну систему, четыре таких прибора увеличат потребление мощности всего вдвое. Или домашнее устройство для уборки пыли и грязи мощностью в шесть единиц? Есть у меня и разработки кухонных приборов вроде автоматической мясорубки и прибора для взбивания и смешивания, способного с равным успехом замесить тесто или взбить нежный крем.
— Интере-эсно. Никогда не слышал ни о чем подобном… — Нил задумчиво потер подбородок, но через несколько секунд пришел в себя. — Кирилл, это весьма необычное предложение, и, к сожалению, я не могу вот так сразу дать вам на него ответ. Мне нужно посоветоваться с от… со старшими членами клуба. Но могу сказать откровенно, ваша идея меня заинтересовала.
— Бог с вами, Нил! — Я замахал руками. — Я же не требую от вас немедленного согласия. Разумеется, этот вопрос стоит всестороннего осмысления. Да и, как я уже сказал, мы только налаживаем производство, поэтому я даже не могу представить вам более или менее прилично выглядящий образец продукции! А чертежи и рунные схемы — сами понимаете… несколько не то.
— Согласен, — кивнул Гревский с явным облегчением. — Но через пару недель, думаю, мы сможем вернуться к этому вопросу, а?
— С превеликим удовольствием. К тому времени я как раз смогу подготовить и действующие образцы изделий, — кивнул я, поднимаясь с кресла. — А пока прощаемся?
— Да, пожалуй, — согласился Гревский.
Мы пожали друг другу руки, и я шагнул к выходу.
— Кирилл… — Голос Нила задержал меня уже у дверей. Я обернулся. — Почему вы не обратились с этим вопросом к нашему общему знакомому… старшему Горскому, я имею в виду?
— Я привык платить по счетам, Нил. А вам я изрядно задолжал за помощь с приемом в клуб, — честно ответил я и, не дожидаясь следующего вопроса, явно повисшего на кончике языка Гревского, выскользнул из кабинета. Умному достаточно, а глупому… это не про Нила. И я уверен, понять, что влезать еще больше в долги Ивану Федоровичу я не желаю, он может и без меня. Равно как и то, что самому Горскому моя просьба прибыли не принесет, он не торговец.
Тренировки с Хельгой изменились, не успев начаться. Теперь по вечерам она не только училась стрельбе, но и занималась медитацией, без которой просто невозможно освоить возможности полученных ею рунескриптов. Ну да, мы с опекуном уговорили ее на нанесение татуировок, но чего нам это стоило! Тетушка Елена потом три дня на нас волком смотрела, пока Завидич не купил в городе новый фарфоровый сервиз взамен уничтоженного Хельгой.
Нет, сестрица не дура, далеко не дура. Да, она вспыльчивая, иногда чересчур резкая, но хитрости ей не занимать. На то чтобы понять, чего ради она бьет посуду, ушла вторая половина сервиза и один намек.
— Летом, не раньше, — проговорил я, как только дошло, чего именно пытается добиться Хельга своим выступлением.
— Почему? — Девушка замерла на месте и аккуратно поставила последнюю целую чашку на столешницу. И куда только девалась вся ее ярость?
— Потому что для получения «сырья» бо́льших размеров нужна установка совсем другой конструкции, а у меня сейчас совершенно нет времени на ее постройку, — отрезал я. — Кроме того, не советую рассчитывать на что-то из ряда вон выходящее. Нам ни к чему лишнее внимание. Надеюсь, этого объяснять не нужно?
— Не нужно. Я не идиотка и прекрасно понимаю возможные последствия, да и отец мне все уши прожужжал по этому поводу, — кивнула Хельга.
— Насчет личных качеств ты бы не заикалась, сестренка… — протянул я.
— Что? — В глазах дочери Завидича мелькнули искры гнева.
— То! — фыркнул я в ответ. — Кто тебе мешал просто попросить меня об этом, не устраивая семейных сцен с битьем посуды?
— Можно подумать, ты бы так легко согласился, — вздернула носик Хельга.
— А почему нет? — пожал я плечами. — Мне несложно, а тебе в радость.
— Но… но… — Сестрица хлопнула ресницами и перевела растерянный взгляд с меня на недовольно хмурящегося отца.
— Кирилл прав, дочь. Может быть, сейчас ты повела себя и не как полная дура, но уж как маленький ребенок точно. Мы заботимся о твоей безопасности, а ты, вместо того чтобы поблагодарить, устроила непонятно что. И ради чего?!
— То есть я еще должна сказать спасибо за то, что вы намерены испортить мою кожу, так, что ли? — фыркнула Хельга. В ответ я закатал рукава и продемонстрировал ей оголенные предплечья.
— На, смотри. Найдешь хоть пятнышко чернил — подарю алмаз, по сравнению с которым Кохинур покажется мелким невзрачным камешком, — резко проговорил я. Ну достала она меня. ДО-СТА-ЛА.
— Ну… может быть, у тебя их тут и нет… рун, я имею в виду, — неуверенно проговорила сестрица, тщательно осмотрев мои руки. В ответ я аккуратно активировал часть цепей. На предплечьях и кистях рук проступили контуры рунескриптов и засияли мягким светом. Хельга икнула.
— Удовлетворена? — сухо спросил я.
— Д-да… — медленно кивнула сестрица и, чуть помолчав, спросила: — А у меня будет так же? Ну, сиять, я имею в виду.
— Нет. У тебя будут короткие и менее энергоемкие цепи. Так что при активации разве что кожа на ладонях чуть покраснеет, — пояснил я.
Не знаю, что на нее повлияло сильнее — отповедь отца или удивление от моей демонстрации, но перед тем как спуститься в подвал, где я подготовил место для нанесения татуировки, Хельга извинилась за свою выходку, чем, в свою очередь, изрядно удивила нас с Завидичем. Хотя если бы она сразу выслушала предложение целиком, а не перебила меня своим «выступлением», всего этого бреда можно было легко избежать. Но это же Хельга…
И вот теперь сестрица каждый вечер восседает на неудобном стуле с прямой и высокой жесткой спинкой, притащенном мною в подвал, и пытается почувствовать ток энергии вокруг. А это непросто для человека, никогда не
