― От императора, ― говорит фельдъегерь, протягивая ему пакет.
И выходит.
Комиссар полиции вскрывает пакет и находит в нем 2000 рублей и записку императора:
«Владелец Зимнего дворца ― комиссару полиции, в знак признательности за его добрые хлопоты».
И все годы, сколько жил Николай, комиссар полиции квартала Зимнего дворца получал в таких размерах императорское вознаграждение.
Назавтра утром император увидел идущего навстречу добряка лет 60-ти с пряжкой за безупречную службу, где красовалось число «25»[126]. Ему показалось, что служащий идет не строго по прямой и не владеет своим центром тяжести. Подзывает его; человек с пряжкой подходит.
― Вы пьяны, месье, ― замечает император.
― Увы, sire, ― отвечает служащий. ― Очень боюсь, что так оно и есть.
― Что же вы вышли, будучи в таком состоянии?
― Я должен быть в конторе в девять часов, sire.
― В конторе? Усвойте, месье, когда имеют честь носить такую пряжку, как ваша, так не напиваются.
― Sire, это ― несчастье, впервые в жизни со мной случилось такое; никогда и ничего я не пью, кроме воды.
― Никогда и ничего, кроме воды?
― Именно поэтому я опьянел после двух-трех стаканов вина. Иду со свадьбы; несчастная свадьба, да ну ее!
― Со свадьбы?
― Sire, я был посаженым отцом[127]; меня заставляли пить, и я не мог отказаться, вопреки моему желанию.
― Это правда, то, что вы говорите, месье?
― Sire, клянусь честью.
― Ну, хорошо, пусть это останется между нами[128]; возвращайтесь к себе, ложитесь в постель и проспитесь после пьянства.
― Но мое бюро, sire?
― Назовите мне ваше имя и бюро, в котором вы служите, и ни о чем не беспокойтесь.
Добряк, счастливый, что так дешево отделался поворачивает назад и, уже наполовину протрезвевший идет к своему дому.
На следующий день начальник полиции приходит на доклад.
― Что нового? ― интересуется император.
― Ничего особенного, sire. Есть одна маленькая тайна, пролить свет на которую может только ваше величество.
― Какая?
― Вчера на Адмиралтейском бульваре с вашим величеством разговаривал один полупьяный.
― То есть, вчера на Адмиралтейском бульваре я разговаривал с одним полупьяным.
― За нарушение инструкции, запрещающей приближаться к вашему величеству, мои агенты арестовали на углу улицы и решили препроводить его в кордегардию. Но он сопротивлялся как черт, говоря, что император дал ему позитивный приказ, и всякий, кто помешает ему исполнить этот приказ, понесет ответственность за последствия; наконец, он кричал так громко и наделал столько шума, что его, кстати, решили привести ко мне. Когда я захотел узнать, каков приказ, отданный ему вашим величеством, он ответил дословно так: «Император сказал мне: «Пусть это останется между нами». Я был бы недостоин доверия императора, если бы раскрыл то, что произошло между нами». И так как слова этого человека очень походили на правду, я приказал одному из моих агентов проследить за ним и узнать, чем он займется.
― Ну, ладно, что же он делал дальше? ― спросил император.
― Вернулся к себе, разделся так, как если бы там было натоплено, и в неистовом стремлении поскорей оказаться в постели улегся спать. Десять минут спустя он храпел. Сомневаюсь, что в этом заключался приказ вашего величества.
― Вы ошибаетесь. Я сказал ему: «Возвращайся к себе и проспись после выпивки».
― Но, как мне кажется, он мог по-доброму поставить меня в известность о таком приказе вашего величества?
― Нет. Прощая случай с пьянством, я сказал ему: «Пусть это останется между нами».
― Тогда это другое дело, ― смеясь, ответил шеф полиции.
― А так как, со своей стороны, ― сказал император, ― я велел навести справки о нем в его конторе и получил превосходные отзывы, извольте позаботиться, чтобы это осталось между нами, чтобы его повысили по службе и в награду вручили маленький крест.
Так человек с пряжкой был выдвинут и награжден.
Однажды утром император видит, что движутся похоронные дроги бедного класса: за ними идет лишь один человек с обнаженной головой. Император снимает головной убор и пополняет своей персоной скорбный эскорт. Идя за гробом, расспрашивает того, кто в одиночестве отдавал покойному последние почести.
― Кто это? Кого ты провожаешь? ― спрашивает император.
― Кассира одной администрации, sire.
― И, будучи кассиром, он умер в бедности?
― В такой бедности, что я распорядился похоронить его на мои средства, а поскольку я сам беден, я не смог это организовать лучше, чем так, как видит ваше величество.
― Значит, твой собрат был честным человеком?
― Самым честным из тех, кого я видел.
― Он оставил семью?
― Жену и четверых детей.
― Твои имя и адрес?
Служащий дает императору данные о себе. Император заносит их в свою записную книжку и продолжает идти в процессии с непокрытой головой. По мосту, узнав императора, за гробом движутся уже две тысячи человек. Там император останавливается и поворачивается лицом к многолюдной процессии:
― Братья, ― говорит он, ― замените меня.
И возвращается в Зимний дворец.
На следующий день собрат умершего получил повышение по службе, а осиротевшая семья ― пенсию.
Смерть императора Николая была достойным венцом его жизни. Как он умер? От чего? Вот вопросы, которые возникают, когда думаешь об этом преждевременном конце и знаешь, что его ничто не предвещало. Ответы здесь двоякие. Вот что говорят вслух.
После ликвидации Польши, после того, как была раздавлена Венгрия, император Николай убедился, что никакая сила в Европе не может ему противостоять. С нетерпением он ждал вестей из Крыма, уверенный, что узнает об уничтожении английской и французской армий.
Ему докладывают, что прибыл курьер, и он велит его пропустить; на лице играет уверенная улыбка. Вымотанный дорогой в 3000 верст en perekladnoy ― на перекладных, курьер протягивает императору депешу.
― Хорошо, ― говорит император, ― мы их разбили?
― Пусть ваше величество соизволит это внимательно прочесть, ― отвечает курьер.
― Неопределенная ситуация?
― Читайте, sire.
― Отвечайте мне, месье; депешу я прочту после.
― Sire, мы разбиты.
― Где?
― На Альме.
Император бледнеет до синевы и вскакивает, как подброшенный пружиной.
― Лжешь! ― говорит он.
Курьер кланяется:
― Читайте.
Николай вскрывает конверт и читает депешу.
Это был бюллетень сражения. Меншиков ничего не скрывал. Победили французы и англичане. Император упал в свое кресло; говорили, что недавно он сломал обе ноги.
