а та украсила по мере разумения…
Я только хмыкнула.
– Лауринь, посмотрите внимательнее, это же совсем новая вещь. В Замке живут небогато, кто же подарит такое служанке? К тому же вы видели здешних служанок и горничных? На какую из них налезет такая сорочка? – Замечание было совершенно справедливо: горничные в Замке были по большей части немолодые, из простолюдинок, и хрупкостью сложения похвастаться не могли, а эта сорочка явно принадлежала женщине стройной и изящной. – И с какой бы стати служанка вывесила свою вещь рядом с господским бельем?
– Но вышивка… – заикнулся Лауринь, но я перебила:
– Вышивка и правда очень грубая. А вот что это значит… Вполне возможно, что вышивала какая-то служанка для своей госпожи.
– Но ведь все благородные девушки вышивать умеют… – заметил Лауринь.
– Но, может быть, эта благородная девушка никогда не видела таких узоров и не смогла бы их повторить? – задумчиво сказала я. – Или… не смогла бы вложить в них то, что было нужно.
– О чем вы? – не понял Лауринь, но я отмахнулась.
От этого грубого, примитивно исполненного орнамента исходила некая сила. Точно такая же, отголосок которой я почувствовала рядом с жертвенником из розового эрса. Похоже, в Замке свило гнездо какое-то недоброе колдовство, вот что это значит!
– И как узнать, чья она? – уныло спросил Лауринь. Видимо, решил пользоваться опрометчиво данным мною разрешением и засыпáть меня вопросами, пока я не прикажу ему замолчать.
– Можно ходить по Замку, совать сорочку под нос каждой встреченной даме и спрашивать, не она ли ее потеряла, – хмыкнула я. – Впрочем, думаю, искомая особа предпочтет эту вещицу не узнать. Можно спросить у прачки, но вы поручитесь за то, что не она вышивала эти узоры?
– А как тогда? – совсем скис Лауринь.
– Есть способы, лейтенант. – Настала пора воспользоваться кое-чем из моего достаточно богатого арсенала. Мой дед всегда полагал, что нужно по максимуму использовать обычные человеческие способности при расследовании преступлений, и только если такие методы бессильны, прибегать к магии. Я считала это совершенно верным подходом, а потому крайне редко баловала своих клиентов ведьмачьими плясками над хладным трупом. – Вон там, на подоконнике, таз для умывания, несите его сюда. И кувшин с водой захватите.
Когда таз был водружен на стол и до половины наполнен водой, я вынула нож и без колебаний отхватила кусок подола сорочки, стараясь, чтобы вышивка не особенно пострадала. Положила клок ткани в воду, оглядела композицию и осталась довольна.
– Дайте руку, Лауринь, – велела я. Лейтенант послушно протянул руку, чтобы тут же отдернуть ее с невнятным возгласом. – Ну извините, не рассчитала…
– Это-то зачем?.. – Лауринь по-детски сунул порезанный палец в рот и теперь говорил несколько неразборчиво.
– Для корректной работы этой формулы нужно несколько капель крови, – пояснила я. – Но не моей, потому что я формулу строю. А вы очень кстати оказались рядом, так что не обессудьте!
Впрочем, больше Лауринь возмущаться не пробовал. Очевидно, его заворожил сам факт того, что я собираюсь применить магию.
– А как это работает, госпожа Нарен? – спросил он, с некоторым сомнением глядя на таз с водой, в котором уныло плавала мокрая тряпка.
Я не ответила, взяла со стола почти погасшую трубку, раскурила. Потом задула свечи, так что в комнате стало совсем темно.
– Теперь смотрите, Лауринь, только не вздумайте издавать громких звуков, – предупредила я. – И стол не шатайте.
С этими словами я выдохнула дым прямо на поверхность воды. Против всякого обыкновения, дым не рассеялся, а повис над водой плотным облачком. Я добавила еще дыма, и еще, и наконец он перестал собираться облаком, а будто растворился в воде. Вода на мгновение потеряла прозрачность, потемнела, а потом в этом импровизированном зеркале появилось мутноватое изображение.
– Четкости никакой… – пробормотала я, проигнорировав удивленный вздох Лауриня. – Вот что значит использовать подручные средства!
Изображение тем временем стало ярче, можно было различить, что это женщина. Не очень молодая, но и не старуха, крепкая, с суровым лицом. Голова повязана платком по местному обычаю, так что цвета волос не разобрать, глаза опущены вниз, к работе. Да, все так, как и должно быть, женщина занималась вышивкой. Судя по тому, как шевелились ее губы, она что-то нашептывала, а может, молилась.
– Запоминайте лицо, Лауринь, – шепнула я. – Как следует запоминайте…
Не успела я произнести эти слова, как образ вышивальщицы расплылся мутным пятном, и тут же из этой мути начал формироваться другой образ, надо полагать, хозяйки сорочки. Я наклонилась ниже, с другой стороны к тазу нагнулся Лауринь. Я видела, как подрагивает рука, которой он опирался на стол, и хотела было напомнить, чтобы не раскачивал стол, но не успела – в дверь громко и торжественно постучали. Не сформировавшееся до конца изображение вздрогнуло и расплылось. Миг – и магическое зеркало стало тем, чем было изначально: тазом с водой, тряпкой и облаком густого табачного дыма. Лауринь закашлялся, тщетно пытаясь разогнать дым руками, а я, повернувшись к двери, спросила:
– Кто там?
– Пожалуйте на ужин, госпожа Нарен, – вежливо ответили из-за двери. – Рейе Фейна просит вас разделить с ним трапезу.
– Передайте, сейчас буду, – велела я и повернулась к лейтенанту: – Ну что, вы запомнили эту женщину?
– Да, – уверенно кивнул Лауринь. – У нее лицо такое… не спутаешь! А как же хозяйка? Еще раз нельзя так же?..
– Можно было бы, я бы сделала, – с досадой ответила я. – Таким кустарным способом точно не получится. Да и не думаю, чтобы мы увидели что-то внятное. Видите ли, Лауринь, с помощью такого зеркала и какой-то вещи можно увидеть человека, эмоционально с этой вещью связанного. Вам понятно?
– Ну… вроде бы… – неуверенно ответил Лауринь.
– Поясняю, – сказала я, надевая куртку и застегивая пояс – не идти же в одной рубашке. – Женщина, вышившая эти узоры, явно не просто так тыкала иглой в материю. Она что-то вложила в свою работу. Душу, если хотите, не знаю, соответствует ли это вашей вере… Ладно, неважно. Не знаю пока, что это за узоры, то ли обереги, то ли еще что-то, но, скорее, первое. – Я перевела дыхание. – Словом, это не просто вышивка. А вот хозяйка сорочки ее, скорее всего, просто носила, и совсем недолго. Верила она в действенность этих символов или нет, не могу сказать. Если да, то мы могли бы что-то увидеть. Если нет – соответственно, нет. Судя по тому, как долго формировался образ, второй вариант более вероятен.
– Все равно, не вовремя этот слуга явился… – буркнул Лауринь, и в этом я была с ним полностью согласна.
– Вот что, лейтенант, – сказала я. – Я
