Гастон не мог знать, что Монморанси жив, а не убит.
Отступающие мятежники видели только, как герцог, весь израненный, упал с коня под копыта королевской конницы. Об этом и сообщили герцогу Орлеанскому.
Получив известие о гибели своих приверженцев, Гастон протяжно свистнул и проронил:
— Пропало мое дело!
Курьеры понеслись в Париж, чтобы известить короля, а главное кардинала — о победе королевских войск и полном разгроме армии мятежников.
Получив сообщение о битве при Кастельнодари и выслушав подробное ее описание, его высокопреосвященство благосклонно кивнул головой и спросил;
— Кто же тот храбрец, что возглавил атаку королевских войск и одним своим видом привел в смятение испанскую пехоту. Надеюсь, он не погиб в бою?
— К сожалению, я затрудняюсь ответить на вопрос вашего высокопреосвященства, так как маршал де Ла Форс приказал мне скакать прямо с поля битвы, не жалея коня, как только поражение мятежников стало очевидным, — отвечал усталый курьер.
— Хорошо, я распоряжусь о том, чтобы этого молодца наградили. Вы можете отдыхать, вы не щадили не только коня, но и себя, — милостиво произнес кардинал. — Вот вам чек на тысячу ливров, предъявите его казначею.
Гонец рассыпался в изъявлениях благодарности и, низко кланяясь, удалился, а кардинал довольно потер руки: «Кажется, с этим молокососом Гастоном покончено, — подумал он. — Теперь пора заняться теми, кто поближе!»
Конечно, его высокопреосвященство подразумевал королеву-мать. Но Мария Медичи, узнав от своего духовника, что Бежар арестован, не стала дожидаться, пока арестуют и ее. В панике она бежала за границу. Сюффрен, верный солдат Ордена, последовал за ней. Он не знал о пропаже ларца, украденного Бежаром у него из-под носа, и полагал, что Мария Медичи увозит драгоценный ларец с собой. Но королева-мать была до такой степени напугана, что, в спешке покидая Люксембургский дворец, даже не вспомнила о тайнике.
Ришелье не скрывал своей радости. Сбежав за границу, королева-мать признала себя виновной, а лучшего исхода он и желать не мог. Людовик XIII никогда бы не смог отправить родную мать ни на эшафот, ни в Бастилию. Он снова отправил бы ее в ссылку, а нет такой ссылки, откуда бы склонная к интригам флорентийка не сумела бы сбежать, как она уже бежала из Блуа. Из-за границы же интриговать против кардинала было трудно, а подослать к ней своих шпионов кардинал мог с такой же легкостью, как и во Франции (что он и делал неоднократно, например, выманив Шале из Брюсселя при помощи переодетого капуцином Рошфора, или, подослав убийцу к герцогу Бэкингему).
Итак, королева-мать не могла поступить лучше, чтобы доставить кардиналу повод торжествовать. Оставалось выбить из Бежара показания. Это было сделано без особых затруднений. Ларец же, с которым был арестован алхимик, был доставлен кардиналу.
— Узнайте-ка, что это за вещица, Жозеф? Пусть он объяснит, зачем ему понадобилось красть ее у Медичи, — приказал кардинал.
Но тут Бежар молчал. Напрасно подручные отца Жозефа старались развязать отравителю язык в мрачных застенках.
Сама мысль о том, что кардинал сможет проникнуть в тайну «золотого элексира», была невыносима для Бежара, и он упорно молчал, перенося пытки.
— Но теперь у меня есть отец и дочь Перье! — вспомнил кардинал. Пошлете-ка за ними в Пор-Руаяль, Рошфор. Да возьмите карету получше, а конвоя побольше. И обращайтесь с ними почтительно.
Когда старого астролога и его дочь, облаченную в монашеское одеяние сестер монастыря Святого Причастия, ввели в его кабинет, Ришелье вышел из-за стола им навстречу. Такой чести редко удостаивались принцы крови. Их его высокопреосвященство предпочитал отправлять на более или менее длительные сроки в Бастилию.
— Ваше высокопреосвященство, что станет с моим несчастным братом? спросил Антуан Перье.
— То, чего заслуживает человек, замышлявший отравить первого министра, — отвечал кардинал. — Мне доложили, что, если бы я принял лекарство, врученное мне вашим братом, я умер бы в течение получаса.
— Ах, Анри! Несчастный безумец, что ты наделал! — горестно простонал Перье. — Это все проклятый эликсир!
С тех пор как он вбил себе в голову, что должен постичь тайну этого магического снадобья, он сильно изменился. Он ведь не всегда был таким, таким…
— Негодяем, — подсказал кардинал. — Не сокрушайтесь о нем, месье Перье. — Он заранее обрек вас на гибель.
Только счастливый случай и зоркие глаза верных мне людей спасли вас от эшафота. Ведь он подсылал снотворное в вино, которое пили вы и его горбатый слуга, а затем нацепил себе фальшивый горб, положил вам в карман тот странный документ с вашей подписью и бежал, прихватив с собой вот этот загадочный ларец. Он похитил его из Люксембургского дворца. Из-за него я и побеспокоил вас и вашу дочь.
Старик Перье только горестно вздыхал.
— Я сам никак не пойму, откуда взялась эта бумага и зачем это ему понадобилось… Я помню, что подписал один документ, но это было всего лишь обязательство не предъявлять к нему никаких материальных претензий, как к высокопоставленной особе — придворному медику. Но я и так никогда бы не стал ничего у него просить. Он сам велел мне приехать в Париж…
-..чтобы подставить вас вместо себя, — закончил кардинал. — Думаю, я догадываюсь, кого он боялся. Его руками действовали другие… особы, которым и нужен был тот документ, чтобы связать ему руки. Месье Бежар, видимо, не слишком доверял этим своим… нанимателям, он опасался, что от него впоследствии захотят избавиться, что весьма вероятно, принимая во внимание их обыкновение не оставлять свидетелей. Вот он и решил исчезнуть, подсунув им вас вместо себя. А бумагу он, конечно, переписал заново, обработав ее каким-то составом. Такое возможно, не правда ли?
— Да, Анри — хороший алхимик… — с содроганием произнес Перье.
— Видите, жалеть его не следует, — жестко продолжал кардинал. — Но хватит об этом. Бежару осталось недолго.
Меня интересует другое — этот ларец. Как вы думаете, что в нем?
— Значит, ключ утерян? — спросил Перье.
— По всей видимости, да. Иначе этот мерзавец, конечно же, не устоял бы перед искушением открыть его. Но меня уверяют, что ларец не открывали долгие годы.
— Я рискну высказать одно предположение, ваше высокопреосвященство… Но это всего лишь моя догадка.
— Говорите смело, месье Перье, я затем и пригласил вас.
— Мне приходилось слышать, что секрет напитка, якобы дающего бессмертие, был известен мальтийским рыцарям.
Существовало лишь несколько копий рецепта. Одна досталась греку Макропулосу, придворному врачу императора Рудольфа, и последний приказал медику приготовить «золотой напиток» для него, предварительно испробовав его на своей дочери.
