века христианство, в рамках традиции русского православия, как за пределами России, так и внутри нашей страны дало миру таких светлых людей, как отец Алексий Мечёв и архимандрит Софроний (Сахаров), отец Сергий Булгаков и мать Мария (Скобцова), отцы Николай Афанасьев и Александр Шмеман, архимандрит Таврион, митрополит Антоний (Блум) и отец Александр Мень.
Полное радости православие недавно канонизированного отца Алексия Мечёва, похожего одновременно на святого кюре из Арса и на итальянского народного святого Падре Пио, учение о духовной жизни отца Софрония (Сахарова) и его учителя старца Силуана, святая жизнь, литературное творчество и иконопись матери Марии, русской монахини из Парижа, которую можно назвать православной сестрою Эдит Штайн, – всё это духовный капитал, который указывает на то, что православие живо и не потеряло тот евангельский дух, что делает христиан настоящими учениками Иисуса.
Мать Мария – философ, поэт и ученый – полностью посвятила себя нищим и обездоленным, а во время войны в Париже спасала евреев, за что и была отправлена в газовую камеру. Ее соратник отец Димитрий Клепинин на вопрос гестаповцев, почему он так печется о евреях, взяв в руки свой наперсный крест и показав на изображение Иисуса, ответил: «А этого еврея вы знаете?» Это именно они, но никак не О.Платонов или В.Осипов самою своею жизнью отвечают на вопрос, чтó такое православие.
Можно упомянуть и литургическое возрождение, связанное с трудами отцов Николая Афанасьева в Париже и Александра Шмемана в Нью-Йорке, и учение о молитве митрополита Антония (Блума), о живых и ориентированных на служение ближним общинах, ими созданных, ибо именно работа среди тех, кто болен, страдает или изгнан из общества или в прямом смысле выброшен на улицу, по слову Иисуса в двадцать пятой главе Евангелия от Матфея, исцеляет христиан от духовных недугов и нашу веру – от ее извращения. Наконец, нельзя не упомянуть о трудах отца Александра Меня, убитого в начале перестройки, о его научной и пастырской деятельности, в которой было синтезировано всё, что сделали перечисленные выше православные подвижники, и, конечно, о его открытости христианам других исповеданий и вообще всякому человеку.
При этом необходимо иметь в виду, что и сегодня в Церкви есть немало духовно здоровых людей. Важно только, чтобы они не боялись «черной сотни», которая, конечно же, свидетельствует о себе гораздо громче, чем делают это тихие и трудолюбивые верующие люди. Вера – это не идеология и не призыв к борьбе с врагами, которые обнаруживаются повсюду. Православие не приемлет ни расистских, ни антисемитских, ни вообще ксенофобских теорий, ибо оно основано на Евангелии, которое Иисус обращает ко всем без исключения народам. Общество в России развивается и всё же отторгает идеологию изоляционизма, которая привлекает к себе сегодня главным образом маргиналов; не является идеологией большинства и агрессивный национализм.
Поэтому главная задача, прежде всего для научного сообщества религиоведов, историков и политологов, заключается в том, чтобы люди получали серьезную информацию в области религии и овладевали бы фактами, касающимися сути веры, Евангелия и церковной истории. Важно, чтобы человек в России питался не пропагандистскими мифами, а опирался на конкретные факты. Любой миф теряет свою привлекательность, как только человек овладевает информацией о том, чтó представляет собою на самом деле то или иное явление. В России необходимо строить открытое общество, и тогда ситуация в Церкви тоже нормализуется, причем довольно быстро.
Публикуется по: Чистяков Г.П., свящ. Проблемы самоопределения православного сознания // Религия и идентичность в России / Сост. М.Т.Степанянц. М., 2003. С. 68–81.
О вероисповедном разделении христиан
М не бы хотелось сегодня начать наш разговор с цитаты, с одного места из воспоминаний митрополита Евлогия, который в Париже окормлял часть Русской Православной Церкви, оказавшейся на Западе, и был духовным отцом и наставником и убиенной матери Марии, и отца Димитрия Клепинина, и будущих епископов Кассиана (Безобразова) и Георгия (Вагнера), и Николая Александровича Бердяева, и отца Сергия Булгакова, и Федора Ивановича Шаляпина, и отца Георгия Флоровского, и будущего отца Александра Шмемана, и Иоанна Мейендорфа, и многих-многих других. С ним вместе служил протопресвитер отец Николай Афанасьев, с ним вместе служил архимандрит Киприан (Керн), с ним вместе служили еще очень многие и многие те наши соотечественники, память о которых для нас драгоценна, те наши соотечественники, которые там, на Западе, сохранили для нас православную веру и передали ее потом нам.
Вот, что пишет митрополит Евлогий: «Года три тому назад, на праздник Покрова, я был в Лионе и познакомился с аббатом Кутюрье, дружественно относившимся к нашему лионскому священнику. Отец Кутюрье выстоял в нашей церкви всю службу, а потом, за обедом, мы с ним беседовали. Он предложил мне вместе с ним съездить в тот город, где когда-то подвизался кюре д’Арс. “Это наш преподобный Серафим Саровский”, – сказал аббат. “Вы разве слышали о нашем преподобном Серафиме?” – удивился я. “Как же его не знать?!” – ответил мой собеседник.
Из нашей дальнейшей беседы выяснилось, что такие католики, как аббат Кутюрье, почитают некоторых наших святых наравне со своими, и думается мне, что преподобный Серафим или святой Франциск Ассизский и другие великие угодники Божьи в своем жизненном подвиге уже осуществили идею соединения церквей. Это святые граждане единой Вселенской Церкви, в известном смысле в высших небесных сферах уже преодолевшие вероисповедное разделение. На высоте своих святых душ они разрушили те перегородки, о которых говорил некогда митрополит Киевский Платон».
Во многом соглашается с митрополитом Евлогием один из вышедших из-под его амофора церковных писателей и богословов, тоже епископ, только уже трудившийся как епископ не во Франции, а в Соединенных Штатах, владыка Иоанн (Шаховской), архиепископ Сан-францисский. «Ошибочно думать, – говорит владыка Иоанн, – что все сектанты суть действительно неправославные. Не всякий сектант по линии таков по духу. Среди иновероисповедных христиан есть множество, живущих в истинном православии – духом своим. Наличие таких подлинно православных христиан замечается и среди римокатоликов, также среди протестантов всех оттенков, к каковым оттенкам принадлежат и русские сектанты, сектализировавшиеся, то есть отделившиеся умом и опытом, от догматического исповедания Церкви. Есть духовно рожденные люди и среди католиков тоже, и среди протестантов разных направлений и оттенков». Так писал владыка Иоанн в своей книге «Правила духа», изданной в 1932 году в Париже.
А мы, православные девяностых годов XX века, негодуем по этому поводу и с возмущением говорим: «Учения о православии сектантов, то есть непокаявшихся еретиков, о их духовном рождении нет в Священном Писании, в творениях святых отцов, оно противоречит Богооткровенному учению
