Нестор одел ей свадебное кольцо — ещё одна странная традиция диких валлийцев — и голос его всё же дрогнул, когда он продолжил:
— Прими это кольцо как символ моей любви и преданности. Отныне я — твой муж, и я надеваю тебе это кольцо, потому что ты — моя жена. Береги своё обручальное кольцо, потому что оно так же хрупко и дорого, как и моё… человеческое сердце.
Она едва расслышала последние слова: голос командующего окончательно подвёл его. Нестор смотрел на неё, и светлая улыбка тронула уголки его губ, когда заговорила она, в свою очередь давая общепринятый супружеский обет:
— Надевая это кольцо, я называю тебя своим мужем. Обещаю любить тебя верно и преданно до конца своих дней. Обещаю делить с тобой всё хорошее и оберегать тебя от плохого. Обещаю уважать твоё мнение, заботиться о тебе и наших будущих детях, и клянусь: что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой.
Нестор не отрывал от неё глаз. Такая сильная и такая хрупкая. Такая любимая, близкая и такая недоступная. Такая родная… и такая далёкая. Почти невозмутимая даже сейчас, даже во время их свадебной церемонии. Во имя Единого! Неужели все эти слова для неё — пустой звук? Неужели она произносит их лишь потому, что так положено? Он признался ей тогда, на крепостной стене — и с тех пор она избегала его, всю эту бесконечно долгую неделю. Если… если она не любит, если она тут лишь потому, что он сам загнал её в эту ловушку… то всё это большая ошибка! Потому что ему не надо таких жертв и таких предательских, таких болезненных слов. Как же поздно он это осознал…
— С этим кольцом я отдаю тебе саму себя и беру тебя в супруги. С этим кольцом я обретаю тебя как свою вторую половину и клянусь, что отныне для меня не будет никого ближе и роднее, чем ты. Прошу, прими это кольцо в знак моей любви и преданности. Знай, что отныне ты принадлежишь мне, а я принадлежу тебе, ибо мы больше не две разделенные половины, но одно целое.
Нестор протянул свою левую руку, глядя, как она одевает ему кольцо, и лишь один взгляд, её влажный, блестящий взгляд лучше всяких слов доказал, что он ошибся ещё раз.
Их брачные клятвы не были пустым звуком. Они оба имели в виду каждое слово. Их слова освящены Единым, их души переплетены свадебным обрядом — и это нельзя перечеркнуть, нельзя забыть, нельзя выбросить из своей — из их общей — жизни.
Фиктивный брак…
Искренние клятвы…
— Во имя Единого, — произнёс пожилой священник, — объявляю вас мужем и женой. Скрепите ваш супружеский союз поцелуем.
Нестор склонился к супруге, коснулся своими губами её, дрогнувших в момент поцелуя, улыбнулся, не отстраняясь, всё ещё прижимаясь губами к губам.
— Возлюбленные! Сохраните дар первых счастливых дней и пронесите их чистоту и верность через долгие годы жизни, — вновь заговорил священник. — Пусть ваше счастье будет светлым и тёплым, как летнее небо Аверона, долгим, как заснеженные дороги Валлии — длиною в жизнь — и прекрасным, как ваша любовь…
Марион не слышала ничего больше. Только сияющие глаза Нестора, непривычно мягкую улыбку, ощущение их сцепленных, переплетённых рук, и торжественная, благодатная тишина храма…
А потом всё смешалось — подбежавший к ним Михо, первым поздравивший супругов, сдержанные поздравления Эйра и капитана Елизара, сентиментальные слёзы Юрты, промокавшей лицо скомканным в пухлых руках платком, почётный караул верных командующему рыцарей, свет из распахнутых дверей храма и шум голосов ожидавших их горожан, бурно и радостно поприветствовавших новобрачных диким варварским рёвом…
Фамильный замок Ликонтов; скромный, но долгий свадебный пир в главном зале — большинство приглашённых оказались простолюдинами, всего лишь самыми выдающимися горожанами Рокхейма — уставший, радостный Михо, уморившийся настолько, что заснул прямо за столом… Эйр, унёсший Синего баронета на руках, Юрта, напоследок тайком поправившая и без того идеально сидящее на ней платье…
И наконец Марион поняла, что сама обессилела настолько, что едва могла держать спину прямо. Нестор заметил первым, кивнул капитану Елизару, оставляя его в зале главным, и вывел уморённую неизбежной свадебной суматохой супругу в примыкавшую к залу галерею.
— Скажи мне, что это всё, Нестор, — попросила Марион, когда они оказались в коридоре.
Ликонт улыбнулся, проводя её мимо освещённых коридоров в ту часть замка, где располагались её личные покои.
— Всё, — пообещал он.
Она взяла его под правый локоть, скользнула рукой наверх, чтобы почувствовать живое тепло плеча… всё это по-прежнему казалось ей невозможным, нереальным… даже тогда, когда дверь опочивальни скрипнула, пропуская их в тёплую, натопленную спальню, и когда Нестор прикрыл за собой дверь, оказываясь у неё за спиной.
Марион прикрыла глаза, когда его рука обхватила её за талию, и жаркое, горячее дыхание обожгло шею. Нестор коснулся губами её щеки, прижимая теснее к себе, и она спиной почувствовала его сильное, подрагивавшее от невозможного желания тело. Запах, мужской запах, уже такой знакомый… почти родной…
— Скажи мне только слово, Марион, — хрипло, едва слышно проговорил Ликонт, зарываясь носом в волнистые чёрные пряди, вдыхая аромат её волос, — только одно слово — и я уйду.
Она коротко выдохнула, когда его рука скользнула от живота вверх, а дыхание у уха стало совсем прерывистым от почти болезненного желания.
— Мне… уйти?..
Марион молча покачала головой, не собираясь больше обманывать ни себя, ни его. Нестор застонал, когда она развернулась к нему, обвивая руками шею, привлекая его к себе… вцепился в ткань её платья, рванул… задрожал, когда её губы, такие неожиданно тёплые, почти горячие, коснулись его шеи… и не выдержал, чувствуя предательскую слабость в ногах. Подхватив законную супругу на руки, Нестор Ликонт шагнул к краю кровати, опускаясь вместе с ней на их первое брачное ложе…
Она проснулась от яркого солнечного света, радостного и праздничного, бившего прямо в окна опочивальни, и улыбнулась, не открывая глаз. Под одеялом было тепло и уютно, голова её удобно лежала на чьей-то руке — и кто-то уже завладел мочкой её уха, царапая шею небритым подбородком.
— Нестор, — позвала она.
Левая, свободная рука командующего, уже скользнувшая под одеяло, на миг замерла.
— Доброе утро, — шепнул он.
Марион перехватила его руку, уже принявшуюся хозяйствовать под одеялом, и повернулась, встречаясь с ним взглядом.
— Давно ты не спишь?
Нестор улыбнулся, в свою очередь перекатываясь и нависая над ней.
— Не помню. Я просто не смог отказать себе в удовольствии понаблюдать за тобой…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
