Читаем без скачивания Древние цивилизации - Владимир Миронов

Л. Бакст. Древний ужас

Жрец обращался к народу со словами: «Народ Кеми! Это царь твой, лежащий здесь. Он просит о почетном погребении. Кто может обвинить умершего в злодействе, кто был обольщен и обманут, кому он причинил вред телесный или имущественный, против кого он был повинен в чем-то ином, кто знает за ним какое-нибудь дурное дело, кому он причинил какое-либо страдание, – тот пусть выйдет и жалуется. Кто же пожалуется ложно, тот за эту вымышленную вину навлечет наказание на свою голову. Если у кого есть справедливое основание жаловаться, пусть выйдет без страха и робости». Подобный призыв повторялся три раза. Если недовольных не находилось (чаще всего так и было, ибо кто же решится навлечь на свою голову гнев будущего фараона-родственника), жрец Кеми объявлял его «чистым от всякого злодеяния». Начиналось погребение. Жрец добавлял: «Спи тихо и безмятежно, чистый!» При проявлении недовольства правлением фараона со стороны народа, вместо почетного погребения в собственной усыпальнице его хоронили в общей могиле, вместе с «рядовыми» смертными. Фараон воспринимался как совершенное божество, абсолютно лишенное недостатков и мудрое с рождения («Он мудр уже при появлении из родительской утробы»). В лице бога видели справедливого судью, величая Амона-Ра «визирем для бедных»: «Истина была жизнью Ра, он родил ее, она служила ему телом». Люди обращались к фараону неба со своими просьбами, в смутной надежде получить избавление от земных тягот и обид. Бедняки ждали, что он окажет какую-то защиту «пастухам на полях, прачешникам на береговой дамбе, нубийцам-воинам, что приходят из округа».

Саркофаг царицы Яхмес-Меритамон

Тексты Египта не дают каких-либо сообщений о подобных судилищах царей. Это было невозможно ни теоретически, ни практически. Прав Ленорман, заметив: что касается народных собраний для суда над царем после его смерти, о котором говорят греческие авторы, то это, вероятно, чистый вымысел. Умерший царь был таким же богом, как и живой. Если и можно обнаружить в египетских летописях несколько царей, лишенных погребенья, чьи имена стерты с памятников, то это случалось не вследствие народного приговора, но по приказу другого царя, пожелавшего поступить с предшественником, «как с узурпатором». Другая причина такой операции – ожесточенная борьба между царем и жрецами. В Египете, Ассирии, Вавилонии, Израиле царили несправедливость, алчность, гнет, подлость, жестокость… Классовый суд и тогда был неправедным. Судьи часто занимались мздоимством, требуя взяток («золота и серебра для писца, платья для слуг»). Судья, не нашедший общего языка с сильными мира сего, был очень редким явлением. А небесный заступник бедняков, увы, так и не появлялся. К примеру, вавилонский бог Мардук вместо того, чтобы награждать праведников, т. е. самых достойных людей, подвергал их жестоким гонениям и притеснениям. В поэмах («Теодицея», «Невинный страдалец») герой никак не может понять, почему тот, кто в земной жизни соблюдал все божеские установления, жил праведной жизнью, подвергается всяческим бедам и несчастьям. Горе и голод поразили народ, из закромов бедных выгребают последние остатки, а царь – на стороне богатых. При его власти процветают и благоденствуют самые отъявленные злодеи. Какой же ответ получает праведник на свою жалобу? Оказывается, смертным не дано постичь воли богов, что на небесах. Так что же оставалось несчастным людям? Восклицать с недоумением: «Бог непостижим, пути господни неисповедимы», или заявлять, подобно бедному Иову: «Бог дал, бог взял», или все же уповать на суд справедливого царя или на волю государства?

Царь, поливающий священный лотос

Со временем взгляд на царя стал более реалистичным. Гибель великой централизованной монархии Старого царства подорвала и существовавшую безграничную веру подданных в совершенство своих монархов. Кровавые распри, войны, голод и нищета народа вынудили жителей Египта, фараонов и жрецов корректировать взгляды. Хотя вряд ли все сведения, сообщенные греческими историками Геродотом и Диодором, точны. Легенды гласят, что боги устраивают суд над телом умершего. Они изымают все тленное в нем, взвешивают на весах истины его бессмертные деяния. Невозможно обмануть весы загробного царства. Тот, чье сердце было наполнено благородными желаниями, а жизнь – великими деяниями и стремлением к истине, тот обретал загробное спасение и получал право пуститься с богами в вечное плавание. Дивная легенда, которая позволяла достойным людям надеяться на небесные дары и хлеба.

Амон с Атоном встретятся в зените,И будет надпись о великом зле:«Когда-нибудь и вы в любви сгорите,Любовь свою не встретив на земле».

Египтяне, повторяю, верили в то, что умершие могут возродиться. Традиция эта была священной. Напомним, что и древние греки (Пифагор и Эмпедокл) придерживались теории переселения душ. Поэтому они пытались сохранить себя для загробной жизни (с помощью мумификации), ибо согласно верованиям часть души продолжала пребывать в мумии. Посмертное существование становилось возможным только при условии соединения души с физическим телом. В одной из глав Книги мертвых говорится: «Дай душе моей прийти ко мне отовсюду, где она может быть… Увидит она мумию свою и успокоится в своем теле. Не погибнет она, не пройдет она мимо во веки веков». Этой частице человека (ка) как раз и предназначались пища, одежда и т. д. В далеком прошлом тела умерших людей расчленялись и подвергались дроблению, но затем, как гласит Книга мертвых, египтяне сочли нужным «собирать члены». В архаический период Египта мумификация еще не была известна, но тело покойного уже бережно пеленали в льняные ткани и помещали в саркофаг из дерева («домовину»). Термин «бальзамирование» произошел от латинского «balsamum». В поздние эпохи этот процесс стали называть «мумификацией», так как тело приобретало после смерти черный цвет, как если бы оно было пропитано битумом. Сервий, комментируя «Энеиду» Вергилия, отмечал различия в отношении к судьбе покойников у египтян и римлян: «Мудрые египтяне заботились о бальзамировании своих тел, клали их в катакомбы для того, чтобы душа еще долго могла быть в контакте с телом и не скоро отчуждалась от него. А римляне, в противоположность этому, предавали останки своих мертвых огню с той целью, чтобы жизненная искра могла воссоединиться с общим элементом и вернуться к своему первобытному состоянию». Земля и огонь – удел мертвых.

Саркофаг фараона

Первые вполне достоверные свидетельства бальзамирования тел относятся к захоронению царицы Хетепхерес, матери фараона Хуфу, строителя самой большой пирамиды в Гизе (к IV династии). Хотя были и более ранние примеры и образцы забальзамированных мумий, относящиеся к V династии, но они, увы, погибли в годы Второй мировой войны в Королевском хирургическом колледже Лондоне. Процесс мумификации занимал около двух месяцев и подробнейшим образом описан в папирусах Египта. Перед мумией у гробниц совершался «ритуал отверзания уст и очей»: жрец прикасался к глазам, носу, ушам и рту усопшего особым жезлом в виде крюка, сопровождая обряд заклинаниями. Эти заклинания означали: органы чувств покойного как бы обретали новую жизнь. Отныне он в загробном мире получал возможность видеть, слышать, обонять, есть и пить, то есть фактически вести свою вторую жизнь.

Музей бальзамирования в Луксоре. Сосуды с головами божеств

Основываясь на священных текстах («Тексты пирамид», высеченные на стенах погребальных камер пирамиды Унаса еще в 2400 г. до н. э.), описывают и путь следования египтян в загробный мир. Существует целый ряд специальных ритуальных «пособий», где расписывается процедура следования фараона в загробный мир («Книга мертвых», «Тексты саркофагов», «Книга Дуата»), который у египтян носил название «Страна Запада»… Они включают священные ритуалы, магические формулы, тайные молитвы, религиозные откровения и определенные законы поведения. Последний путь тела начинался с отделения духа Ка от материального тела. Душа человека, Ба, отделившись от земной жизни, в течение какого-то времени блуждает вокруг тела покойника, как и у христиан. Затем сострадательная и всемилостивая богиня Исида принимает ее под свои крылья и вверяет ее мудрому богу Анубису. В опровождении и при его поддержке душа совершает путешествие к границам мира, по направлению одной из четырех гор, поддерживающих небо. Гора эта находится на западе от Абидоса, священного города Осириса. Преодолев гору, на лодке Хефри душа покойного спускается в «Галерею ночи», по которой протекает река преисподней, египетский Стикс.

Прощание с покойным перед входом в гробницу

Река – это рубеж. У греков и римлян это – Стикс и Лета. Характерно, что и у шумеров была своя «Река смерти», через которую за плату серебром покойника перевозили на тот берег. Анубис умело ведет лодку по водам, где обитает гигантская змея Апофис. Берега реки и воды кишат страшными существами, что бросаются на них. Это и гигантские бабуины, старающиеся поймать путешественников в большую сеть, и змеи, вооруженные длинными острыми ножами, огнедышащие драконы и пятиголовые рептилии. Последний путь представляется покойнику жутким: его окружают плач, стоны, жуткие стенания, страшные чудища и т. д.