Число учеников простиралось от 200 до 600, годы учения иногда тянулись до двадцати лет, и нередко случалось, что студенты богословия кончали тридцати пяти лет. Не имевших способности к учению, но отличавшихся добрым поведением держали в академии, ожидая, не откроется ли у них со временем дарования, и если ожидания были тщетны и ученик приходил в зрелые лета, его исключали. В 1736 году таких «непонятливых и злонравных» было исключено сто человек, двух новокрещенных калмыков держали в одном классе девять лет и наконец исключили по неспособности к учению.
Вообще начальство не любило карать учеников исключением и выгоняло только тогда, когда «буде покажется детина непобедимой злобы, свирепый, до драки скорый, клеветник, непокорив и, буде чрез годовое время ни увещании, ни жестокими наказании одолеть ему невозможно, хотя бы и остроумен был, выслать из академии, чтобы бешеному меча не дать».
Экзамены в академии были торжественные и продолжались три дня в собрании многочисленных посетителей. Диспуты открывались пением учеников, иногда с присоединением оркестра. Диспуты риторические и пиитические состояли в разговорах нескольких учеников о каком-нибудь предмете из области природы, науки или искусства, в чтении стихотворений, в произнесении речей и т. д.
К торжественным действиям, в которых принимали участие ученики, принадлежали встречи царственных особ; так, после Полтавской победы учениками на Никольской улице, около академии, были говорены разные орации, у академии были устроены триумфальные ворота, украшенные эмблематическими картинами с латинскими и греческими надписями. Когда процессия приблизилась, ученики в белых одеждах, с венками на головах и ветвями в руках вышли на встречу государя, полагали пред ним венки и ветви и пели канты.
Из академии вышло много замечательных лиц прошедшего столетия. Здесь получил образование известный сатирик князь Антиох Кантемир; он, еще будучи одиннадцати лет, сочинил на греческом языке похвальное слово Дмитрию Солунскому, которое и говорил, с дозволения Петра Великого, в его присутствии в церкви Заиконоспасского монастыря. В этой же академии был первый по успехам Ломоносов и, вступив в класс пиитики, написал свой чуть не первый опыт стихами:
Услыхали мухи
Медовые духи,
Прилетевши сели,
В радости запели;
Едва стали ясти,
Попали в напасти,
Увязли бо ноги.
Ах! Плачут убоги,
Меду полизали,
А сами пропали.
За этот поэтический опыт учитель его, Федор Кветницкий (впоследствии архиепископ Феофилакт), подписал ему: pulchre[176].
Здесь же получил свое образование сын купца из Гороховца Михаил Ширяев, бывший впоследствии любимцем Петра Великого; он писал стихотворения и жил у царя при дворе, государь называл его князем, великим оратором; Петр любил его за острый ум. В этом же заведении воспитывался известный своими лирическими произведениями Василий Петров, любимец светлейшего князя Тавриды и придворный библиотекарь императрицы Екатерины II.
Также значится учеником академии Иван Магницкий, сочинитель первой арифметики, напечатанной в 1703 году. Первый профессор философии Московского университета, Николай Поповский, тоже был один из учеников академии. Поповский считается также первым издателем «Московских ведомостей». Известный своим описанием Камчатки С. П. Крашенинников тоже получил свое образование в этой академии.
Первый переводчик Гомеровой «Илиады», не менее популярный пиит своего времени, Ермил Иванович Костров тоже обучался сперва в этой академии и затем уже окончил курс в университете со степенью бакалавра.
Здесь же окончил курс богословских наук другой пиита, Петр Буслаев, служивший дьяконом в Успенском соборе. Он напечатал в 1734 году поэму на смерть Строгановой, про которую Тредьяковский сказал: «Если бы в стихах Буслаева было падение стоп, возвышающихся и понижающихся, что могло б быть и глаже и плавнее Буслаева стихов?»
Из числа учеников академии можно назвать еще В. Г. Рубана, издававшего три журнала, написавшего историю Малороссии, описание городов Петербурга и Москвы, затем нескольких любопытных календарей и переводившего много книг с греческого и латинского языка; затем Н. Н. Бантыш-Каменского; Антона Барсова, соредактора первого редактора «Московских ведомостей»; и знаменитого архитектора В. И. Баженова, украсившего Москву и Петербург многими капитальными зданиями. В аудитории академии стекались слушатели всех сословий.
Из всегдашних посетителей здесь встречались обер-камергер князь А. М. Голицын, граф Ив. А. Остерман. Из посетителей были и такие, что приводили к кафедре своих детей, повторяя им, чтобы они слушали и помнили здешних проповедников.
Из замечательных зданий Китай-города по Никольской улице находим «дом Синодальной типографии», в древности известный под именем Печатнаго двора, построенного в 1553 году по повелению царя Иоанна Васильевича. В первое время это большое каменное здание было о двух житиях, или этажах, с подклетами, или погребами; оконницы в нем были слюдяные, кровли и другие пристройки деревянные.
Самый типографский двор был огорожен острым деревянным тыном, а на Никольскую улицу выходили большие деревянные ворота с кровлею. В 1643 году, по повелению царя Михаила Феодоровича, на Печатном дворе, на пространстве в длину 39 сажен по Никольской улице, были сооружены двухэтажные каменные палаты, а два года спустя была окончена постройка каменных ворот с башнею. Надворная башня имела в вышину 13 сажен.
Здание этого двора красивой готической архитектуры, смешанной с арабским и итальянским вкусом; в средине ворот над створами в большом овале лепное изображение всевидящего ока в лучах. В бельэтаже над воротами находятся вернейшие солнечные часы; последних двое, и помещены они по сторонам в симметрии.
На средине над бельэтажем английский герб. Последний повел к предположению, что будто дом этот некогда принадлежал английским послам и что царь Алексей Михайлович, разгневанный на них за то, что они умертвили своего законного короля Карла I, отнял его от них.
Но это предположение вполне опровергается следующею надписью на доме: «Божиею милостию и повелением благовернаго и христолюбиваго царя и великаго князя Михаила и сына его государева царевича великаго князя Алексея Михайловича всея Руссии, сделана бысть сия палата на дворе над воротами книгопечатнаго тиснения в лето 7155 (1645) месяца иуния в 30 день».
Эта надпись, как видим, относится только к наружному на улицу строению, а не к тому, что находится внутри двора. Последнее, как известно, построено Иоанном Грозным, который первый завел в Москве печатный двор; думать надо, что фигуры коня и единорога, почитаемые за герб Англии, есть не что иное, как герб самого грозного царя московского, который употреблял фигуры этих животных на своей печати.
В царствование Феодора Алексеевича на Печатном дворе была совершена следующая еще пристройка, в сентябре 1681 года: по царскому указу велено весь иконный ряд, который находился на Никольской улице, идя от Кремля налево вперед Заиконоспасского монастыря, переместить на Печатный двор, где и выстроено
