Кутузову. В журнале военных действий русской армии после этого доклада появилась запись: «Генерал Платов уведомляет, что жители Пруссии дружественно и беспритворно принимают наши войска, снабжая людей охотно пищею, а для лошадей доставляют фураж под квитанции, за что и с нашей стороны соответственно соблюдается порядок, так что жители везде отзываются весьма довольными»[1074]. И все это при том, что население Пруссии не знало о подлинных размерах катастрофы, постигшей наполеоновскую армию в России. Тайной полиции и пропагандистскому аппарату Наполеона долгое время удавалось скрывать от народов Западной Европы полный разгром Великой армии в России. Пропагандистская машина французов изображала крах похода в Россию или временными неудачами небольшого масштаба или даже своими победами! Даже корпусные командиры Наполеона, непосредственно не участвовавшие в походе на Москву – Макдональд, Ренье, Шварценберг – не знали истинных размеров военного поражения Великой армии. Австрийскому фельдмаршалу Шварценбергу, например, от имени французского императора было сообщено, что Наполеон одержал совершенную победу над Витгенштейном и Чичаговым, взял в плен до шести тысяч русских и ликвидировал Дунайскую армию, как боевую единицу, что о князе Кутузове вообще нет известий, и что Великая армия планомерно отходит на подготовленные заранее зимние квартиры. И это сообщалось тогда, когда от Великой армии практически ничего не осталось.
Если ближайшие сподвижники Наполеона не знали об истинных потерях Великой армии, то, конечно, об этом еще в меньшей степени было осведомлено население Пруссии. Тем не менее, пруссаки, не особо боясь гнева французского императора, радушно встретили казаков, шедших в авангарде русской армии.
Объявляя благодарность войскам Платова и Милорадовича за похвальное поведение на чужой территории и «дружеское обхождение к жителям», главнокомандующий указывал, что они доставляют пользу всей армии не только в настоящее, но и «на предбудущее время».
«Весь немецкий народ за нас, даже саксонцы, – писал Кутузов из Калиша. – Немецкие государи не в силах больше остановить это движение. Им остается только примкнуть к нему. Между прочим, примерное поведение наших войск есть главная причина этого энтузиазма. Какая высокая нравственность наших солдат, какое поведение генералов»![1075]
Вскоре по армии был прочитан приказ об учреждении медали в память о великой победе русского народа в Отечественной войне 1812 года. Награда эта вручалась всем – от главнокомандующего до солдата – кто сражался с наполеоновскими захватчиками. Получил медаль и Платов с казаками.
– Воины! – говорилось в приказе главнокомандующего. – Вы по справедливости можете гордиться сим знаком. Враги ваши, видя его на груди вашей, да вострепещут, ведая, что под ним пылает храбрость, не на страхе или корыстолюбии основанная, но на любви к вере, отечеству и, следовательно, никем не победимая.
И снова наступили дни боев. Двадцать третьего декабря Платов занял город Инстербург, на следующий день вместе с частями корпуса Витгенштейна он прибыл в город Велау. Поскольку противник довольно быстро отходил к Висле, Платов образовал «летучий» отряд в полторы тысячи конных казаков, придав ему четыре легких орудия Донской конной артиллерии. Во главе отряда с общего согласия был поставлен генерал Александр Чернышев. Отряду ставилась цель форсированно следовать до Мельзака и далее в зависимости от движения неприятеля. За «летучим» отрядом Чернышева шел подполковник Максим Власов (будущий донской наказной атаман) с двумя казачьими полками.
Через два дня с остальными силами корпуса вслед за Чернышевым и Власовым выступил сам атаман. Двадцать шестого декабря конница Чернышева подошла к Прейсиш-Эйлау. Платов в это время двигался на Прейш-Голанд, стремясь отрезать неприятеля от переправ через Вислу. Два дня спустя в Прейш-Голанде атаман получил известие о наличии крупных сил неприятеля в районе Мельгаузена. Он ринулся с корпусом к этому небольшому городку и на следующий день разгромил здесь значительные силы французов. Оставшаяся часть войск противника отступила к Эльбингу. Однако и здесь они не смогли закрепиться, и вынуждены были под непрерывным натиском казаков отойти по двум дорогам к Мариенбургу и Нейтигу[1076].
В этой ситуации Матвей Иванович разделил свои войска на два отряда. Первый, во главе с генерал-майором Шевелевым двинулся за французами, отходившими к Нейтигу, Платов же повел основную часть казачьего корпуса к Мариенбургу. Первого января 1813 года атаман окружил этот город и после короткого боя в тот же день занял его. В плен казаки захватили более тысячи двухсот французов[1077]. С особой радостью казаков встретили русские солдаты, находившиеся здесь в плену. Донцы преследовали врага до города Дершау, где французы сумели укрепиться. Однако новым натиском казаки опрокинули их, заставив отступить к Данцигу и Штаргарду.
Еще тридцатого декабря Платов направил Чернышева с сильным отрядом в сторону Мариенвердера с задачей уничтожить находившиеся там войска противника и захвата в плен вице-короля Италии Евгения Богарне. Подойдя к городу, Чернышев разделил свой отряд на три колонны и сильными постами перекрыл все дороги, ведущие в город. Однако незадолго до этого в Мариенвердер вошло несколько сильных батальонов противника. Пришлось брать город штурмом. Бой был на редкость ожесточенным. Как простые солдаты сражались на улицах Мариенвердера командующий 9-м корпусом Великой армии маршал Виктор и вице-король Италии Евгений Богарне. После упорного сражения французы оставили город. Виктор и Богарне прорвались сквозь ряды казаков вместе с отступающими солдатами. Один французский генерал, несколько офицеров и до двухсот рядовых попали в плен. Кроме этого, казакам досталось пятнадцать исправных пушек.
Отряд Чернышева двинулся дальше, распространяя среди жителей новые прокламации на немецком языке. В них говорилось: «Народ русский, возбужденный любовью к Отечеству, победил врагов своих. Французы бегут: кто не верит тому, пусть спросит: где французская армия? Германцы! Пришла и ваша очередь – отомстить за все перенесенные вами оскорбления и стать в ряд независимых наций. Ваши государи, томящиеся в оковах, ожидают от вас всех и от каждого из вас в особенности своего освобождения и праведной мести. Если вы не можете все в совокупности соединиться с храбрыми русскими, которые еще незадолго пред сим сражались за вас, наряду с вами, то пусть соединится с нами всякий, кто только может. Мы примем вас, как братья. Русские, итальянцы, швейцарцы, испанцы: мы все братья между собой, потому что все мы имеем одного и того же неприятеля. Соединим дружно наши усилия, да не восстанет снова пораженный враг благосостояния и спокойствия всех народов»[1078]. Эти прокламации успокаивающе действовали на прусское население, а вскоре пруссаки стали организовывать партизанские отряды и действовать против небольших отрядов французов.
Тяжелыми зимними дорогами Платов в это время подошел к Данцигу и блокировал его. Город, ранее называвшийся Гданьском, имел сильные укрепления. Вал, достигший высоты
