Мое любопытство возросло; интересно, что он скажет об остальных моих компаньонах. Я задал вопрос о Дак'коне.
В сердце этого гитзерая нет предвзятости, отравляющей его народ. Однако пребывает он в конфликте с самим собой, ибо СЛОВО его — ВОЛЯ и ЗАКОН. Гитзераи процветают в хаосе, а этот испытывает страдания.
— Предвзятость? О чем ты говоришь?
Раса гитзераев излучает предвзятость. А в глазах справедливости нет места предвзятости. По своей природе предвзятость очерняет справедливость. Гитзераи относятся с предвзятостью к гитиянки, своим сородичам, и иллитидам, бывшим хозяевам народа гитов. В сердцах гитзераи пламенеет ненависть и к гитиянки, и к иллитидам.
Я спросил о Нордоме.
Мордон незначителен. Он может дать определение справедливости, но не может понять ее. Этого очень мало, но ДОСТАТОЧНО.
Следующей стала Падшая Грэйс.
Танар'ри рождены из хаоса. Им наплевать на справедливость. Суккуб знает о справедливости, но отвернулась от нее. Милосердие отравило ее сердце.
Падшая Грэйс нахмурилась при этих словах; однако голос ее был ровным и внутреннего напряжения не выдавал.
— Я знаю о справедливости, Вайлор. Я добавляю к ней личный опыт и мудрость, а когда справедливость закаляется этими двумя истинами, она становится сильнее. Я знаю также о милосердии и прощении, и не будь их, Планы были бы куда более жестоким местом.
Милосердие точит сердце справедливости. Милосердие поглощает все ее совершенство. Сострадание и прощение — яд милосердия.
— Нет, Вайлор, это не так. Они — средства, с помощью которых душа может познать искупление, стать более сильной и возвышенной. При этом более сильной становится и Вселенная. Вот в чем кроется совершенство, о котором ты говоришь.
Ты слаба, суккуб. Ты слаба, как и весь твой род. Род твой соблазняет плоть, милосердие же соблазнило тебя. Ты — шлюха милосердия. Ты — ничто.
Падшая Грэйс угрожающе прищурилась.
— Так ли это, Вайлор? Тогда суди меня своим взглядом, найди ту слабость, которая, как ты утверждаешь, съедает меня.
Глаза Вайлора сверкнули и он уставился на Падшую Грэйс. Падшая Грэйс, не дрогнув, встретила его взгляд.
В тебе корни слабости. Ты веришь, что сильна, но милосердие питается сими корнями. Оно поглотит твою волю. Вайлор немного помедлил, но его следующие слова были сродни удару молота. И еще… другая слабость пребывает в сердце твоем, суккуб. Я это вижу СВОИМИ глазами. Тебе небезразличны окружающие. И чувство это делает тебя слабой.
— По этому вопросу взгляды наши расходятся, Вайлор, — отвечала Падшая Грэйс.
— Что ты видишь, глядя на Анну? — вмешался я.
Тифлинг, испоганенная Нижними Планами. В крови ее не остается места для верности справедливости. Она понимает справедливость, но не обращает на нее внимания. Глаза Вайлора вновь вспыхнули. Но она не посмеет игнорировать меня.
При этих словах Анна обозлилась.
— Лучше бы убрал свои слепые глаза с меня, дух! У меня нет с тобой дел, небыло и не будет!
Тифлинг, ответь мне: тебе доводилось когда- либо совершать неправедные деяния?
Под взглядом Вайлора Анна дернулась, будто обожглась.
— Нет, дух, у тебя нет права допрашивать меня.
Справедливость дает мне такое право.
— Да? И что же это за справедливость такая? Твоя справедливость — не моя, она так же пуста, как и твои доспехи! Ты кичишься своей справедливостью, но не обращаешь на нее внимание, когда приходит час судить себя самого!
Милостивые Убийцы — воплощения справедливости. Действия наши не подлежат вопросам, тифлинг.
— О, да? Ты и твои Милостивые Убийцы вздернули немало моих друзей, когда на вас нашло вдохновение! Гори ты в пламени Баатора, проклятая полумертвая тварь, и пусть Силы изрядно помочатся на тебя! Пусть твои доспехи попадут в чаны Литейной и от них и кусочка не останется!
В последний раз спрашиваю, тифлинг: доводилось когда — либо совершать неправедные деяния? Отказ отвечать приравнивается к признанию вины.
Его допрос Анны разозлил меня: как может кто- нибудь, проживавший в Улье и отказавшийся признать себя жертвой, не оказаться виновен в каких — нибудь преступлениях?
— Вайлор, прекрати. Сейчас же. Я не потерплю, чтобы ты допрашивал ее.
Справедливость дает мне такое право. Вина обволакивает ее, как вторая кожа.
— Я приказал тебе прекратить, Вайлор, и я приказываю в последний раз.
Итак, шлюха по имени милосердие явила себя. Слабость отравила твое сердце.
— Да ну? Тогда суди меня, Вайлор — если признаешь меня виновным, вынеси приговор.
Кто ты такой, чтобы судить слугу справедливости? Ты — ничто, пустая оболочка. А теперь я взгляну в твое сердце. Посмотрим, виновен ли ты. Когда красные глаза Вайлора впились в меня, я почувствовал, как кожа моя рвется, плавится, слезает слой за слоем — но боли не было, лишь чувство головокружения. Глаза его сверлили меня, а воспоминания возвращались…
Горящие красные глаза полыхнули ее ярче, ослепляя, и я вновь узрел Вайлора, но пустоту сменила плоть — покрытый шрамами, чернокожий человек взирал из- под забрала шлема, его пламенные глаза изучали меня. Лицо его искажала ярость. Он пришел за мной.
— Ты нашел меня, Вайлор. Ты долго странствовал… Полагаю, отыскать меня было непросто.
— Справедливость привела меня к тебе. Где ты проходишь, оставляешь след страдания. — Голос человека грохотал, но эха, как у призрачного воплощения, не было, лишь ярость и гнев, и плоть, и кровь… он был опасен, но не являлся призрачной силой; всего лишь человек, а я одержал верх над многими людьми на своем веку. — Я прослежу за тем, чтобы ты предстал перед судом в Сигиле и понес наказание. Если отрицаешь свою вину, так и скажи, и я сам буду судить тебя.
— Я отрицаю. Суди меня… а затем я буду судить тебя.
— Судить меня? — Глаза Вайлора полыхнули, он схватил секиру, медленно и угрожающе взмахнул ею. — У тебя нет права судить меня.
— Есть, Вайлор, ибо я знаю твое сердце — и сила моя дает мне право судить тебя. Но я не буду судить тебя сейчас: ты должен будешь оставаться в этой клети до тех пор, пока я не выпущу тебя, дабы вновь мог бы бродить по Планам. — Как только воплощение мое произнесло слово «клеть», взгляд Вайлора метнулся к окружающим нас стенам — то были стены тюрьмы в Курсте, где я нашел его, только много- много лет назад. Много лет, достаточных для того, чтобы человек мог умереть множество раз. Или, возможно, лишь один раз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
