этим.
— Хорошо, — сказала я. — Где будет проходить встреча?
— Я организовал вашу с ней встречу в классе Чар, — ответил Дамблдор. — В свете предыдущих затруднений, я решил, что присутствие учителя будет уместно.
— Кого вы пытаетесь защитить? Её или меня?
— Благополучие всех, находящихся на территории школы — моя ответственность, — мягко сказал он. — Полагаю, сейчас вам потребуется привести себя в порядок.
Я нахмурилась, затем кивнула. Первое впечатление было важно.
У меня были занятия с Гленном Чамберсом, пускай я на самом деле и не уделяла им много внимания. В то время я беспокоилась насчёт спасения вселенной; произведение хорошего впечатления на прессу стояло не слишком высоко в моём списке.
Тем не менее, некоторые из его советов засели в моей голове. Важно было подготовиться. Важно было думать, прежде чем говорить; «эм» и «ну» выставляли вас глупым. Было важно избегать жаргонных слов; вы говорили с общественностью в целом, не с членами Протектората.
Сохранять ответы простыми и краткими. Любая пресса предпочитает эффектные реплики, и они, вероятно, в любом случае сократили бы то, что вы сказали, до того, что смогла бы понять аудитория.
Я нашла свою лучшую мантию, и приложила усилия к тому, чтобы мои волосы выглядели прилично. Трейси показала мне заклинание, которое облегчало задачу, и я не видела причин не использовать его, пускай в глубине души и гадала, не облысею ли я в конечном итоге, когда стану старше, из-за злоупотребления этим заклинанием.
Найти дорогу и прибыть в класс до репортёра было не так уж и сложно. В конце концов, я следила за её продвижением по замку.
У неё были светлые волосы с тщательно завитыми локонами. Её очки были украшены стразами. Челюсть её была массивной, а пальцы — ещё более массивными и длинными; покрашенные в красный ногти выглядели немного похожими на когти. У неё была сумочка, выглядевшая так, словно её сделали из крокодиловой кожи.
Было в ней что-то, что вызывало ощущение щекотки в голове. Я откуда-то её знала? Это немного тревожило, и я решила быть настороже.
Её сопровождал профессор Флитвик.
— Она одна из лучших моих учениц, — говорил он своим писклявым голосом.
Он двигался быстро, чтобы поспевать за Скитер.
— Обе мои лучшие ученицы, поступившие в этом году, магглорожденные.
— Это необычно, не так ли? — спросила она.
— У магглорожденных отсутствуют некоторые из преимуществ, которыми обладают чистокровные, — сказал он. — Включая возможность практиковать магию в ходе летних каникул.
— Вы же не критикуете эту политику, не так ли? — спросила она, наклоняясь к Флитвику. — Министерство считает, что детям нельзя доверять в вопросе неиспользования магии рядом с магглами, и что это стало бы настоящим кошмаром для обливиаторов.
— Э-э... нет, — торопливо сказал Флитвик. — Я просто говорил, что по моему опыту, повсеместно распространённое убеждение о том, что магглорожденные не слишком способны к магии, в корне неверно.
— Пара магических дарований не показатель закономерности, — с упрёком ответила она. — Возможно, если бы у вас имелись какие-то доказательства, Пророк и оказался бы заинтересован взглянуть на то, что вы нашли.
Её тон предполагал, что она просто проявляет вежливость, и что газета, скорее всего, не стала бы печатать никаких материалов подобного рода.
Я спокойно ждала, когда они зашли в класс.
— Привет! Ты, должно быть, Тейлор!
При личной встрече её голос оказался более высоким, сладким и приторным. Так говорят с маленьким ребёнком.
Я кивнула, и она протянула свою руку для рукопожатия. Я слегка изогнула запястье, так, чтобы моя рука оказалась сверху, и крепко сжала. Это была демонстрация превосходства, и по её глазам я видела, что она знает об этом.
Я уставилась на неё, не моргая. Это также было демонстрацией превосходства при помощи языка тела, и я обнаружила, что подобное, исходящее от девочки моего возраста, нервирует людей. Даже в волшебной культуре девочек готовили к жизни в обществе как более послушных, особенно в части их языка тела. Противоречие такому поведению служило посланием.
Она отдёрнула руку.
— Что вы хотите знать? — спросила я.
— Не возражаешь, если я использую магическое перо? — спросила она.
Она вытащила перо из своей сумочки и установила его на одном из столов. Я приглядывала за тем, что оно пишет, при помощи насекомых.
Я стояла, слегка расставив ноги, и молча наблюдала за ней, не говоря ничего. Зачастую люди ощущают побуждение заполнить тишину, и говорят намного больше, чем собирались.
Посмотрев на меня мгновение, она сказала:
— Как тебе в голову пришла идея лекарства от Круциатуса?
— Она показалась мне очевидной, — ответила я. — Когда я узнала, как работают Омуты Памяти, мне показалось, что истончение воспоминаний лучше обливиэйта, который просто прикрывает их. Это не единственная часть процесса; остальное было результатом усилий команды одарённых и целеустремленных медиволшебников, начиная с медиведьмы Хогвартса, Мадам Помфри.
— Они использовали результаты сканирования твоего мозга, не так ли? — спросила она. — И это означает, что ты прошла через нечто невыразимое.
— Вы можете понять, почему я не хочу говорить об этом, — ответила я. — И почему я так решительно настроена, чтобы нечто подобное не случилось снова со мной или кем-то ещё.
— Поэтому у тебя сложилась определённая... репутация?
— Репутация? — спросила я.
Я знала, к чему она клонит, но собиралась заставить её сказать об этом вслух.
— Склонности к физическим расправам, дорогая, — ответила она. — Говорят, ты убила по крайней мере одного тролля, и ранила нескольких своих одноклассников. Есть люди, недоумевающие, почему тебе вообще разрешили продолжать учиться в этой школе.
— Конечно же, вы не поверили этому, — отозвалась я. — Взгляните на меня; разве я выгляжу как человек, способный убить тролля?
Она замялась в нерешительности; словно бы увидела меня в первый раз.
— И помимо этого, если бы вы и правда верили, что я какая-то психопатка, которая убивает любого, причинившего ей боль, вы, вне всякого сомнения, не стали бы просить ваше перо написать то, что оно сейчас пишет.
Я даже не смотрела на перо,
