- Думать о важном деле? - Паша сунулся лицом вниз, закрывая глаза ладонями, и головная боль чуток отступила. - Я домой хочу!
- Ну, это очень важное дело! Ай-ай, как плохо-то, а, не дай бог меня узнают! Вот попал, ну попал!.. Не понимаю - я же сказал, посмотрю - есть ли наши за городом? Я как раз шел обратно...
- Ты шел в Шаю пешком?!
- Почти. Ох, только бы меня не узнали!
- Тут темно...
- Для того чтобы меня узнать, им вовсе не обязательно видеть мое лицо, - заверил Вадик. Тут позади негромко хлопнуло, звякнули остатки стекла, и Паша повалился на диван, закрывая затылок руками. На мгновение он открыл глаза и увидел съежившуюся фигуру на водительском кресле - Вадик бросил руль и тоже закрывал голову руками. Машину снова начало болтать.
- Руль! - пискнул Паша. - Держи руль!
- Ах, да, - Вадик осторожно приподнял руки и ухватился за руль, по-прежнему удерживая голову ниже дорожного обзора. - Но там стреляют!
- Разве они серебряными пулями стреляют? - младший Футболист, несмотря на весь ужас ситуации, удивился.
- Какая разница - горячий металл!.. - Вадик осекся и почти минуту ехал молча. О том, что еще ничего не закончилось, Паша, старательно державший глаза закрытыми и пытавшийся сосредоточиться на важном деле, мог судить только по дерганью машины, учащавшимся позади выстрелами и сбитому, испуганному дыханию журналиста. Совет помогал - головная боль медленно, но верно отступала.
- А их тут много, - с некоей обреченной деловитостью заметил Вадик и вдруг потрясенно ахнул. Не выдержав, Паша вскинул голову, но журналист смотрел не по сторонам и не в лобовое стекло - вновь позабыв о руле, да и, похоже, о могущих его узнать сородичах, Вадик, сбив шляпу на затылок, смотрел куда-то назад, и в полумраке было видно, как поблескивают зубы в его приоткрытом от изумления рте. Младший Футболист обернулся - пара фар, горевших ближе всего к удирающему "шевроле", медленно и как-то величаво возносилась в воздух.
Он точно знал - Костя-Шофер много о чем мог договориться с машинами, но ни одна из них не умела летать. Эта же летела - она действительно летела, но не за ними, а куда-то вверх, и пока Паша, позабыв о тумане, темных фигурах, боли и перспективе быть съеденным, смотрел на нее во все глаза, накрепко вцепившись в обивку диванчика, передний бампер возносящейся машины окончательно задрался к осенним звездам. Потом она крутанулась вокруг своей оси, точно гигантское веретено - и еще раз, и еще раз. Вращение стало стремительным, но уносящийся "шевроле", хоть и неуправляемый, но неостановленный, быстро увеличил расстояние, и детали смазались. Паша мог видеть только дергающиеся лучи фар, да силуэт машины, кружившейся уже метрах в пяти над землей, точно попавшей в эпицентр торнадо. И тут поймавший автомобиль воздушный вихрь вспыхнул ослепительным пламенем, протянувшимся до самого асфальта, и машина мгновенно пропала в нем. Несколько секунд над шоссе полыхал самый потрясающий костер, который Паша видел в своей жизни, а потом что-то грохнуло, огненный вихрь, сломавшись, рухнул влево, разбился о сосны и осыпался вниз. "Шевроле" мотнулся за поворот, и все пропало.
Преследователи пропали тоже.
Пропали и темные фигуры, обступившие дорогу, боль и страх исчезли в один миг, и Паша, повернувшись, увидел, как с шоссе торопливо, испуганно уползают молочно-белые туманные клочья. Вадик уже снова держал руль и пытался одновременно смотреть и вперед и назад.
- Ну ничего себе! - возопил он. - Ничего себе! Вот это да!.. Это не мы.
- И не мы, - прошептал Паша.
- А тогда кто?
- Я не знаю, - ошарашенно ответил младший Футболист. Вадик, передернув плечами, протянул руку и с неожиданной деликатностью поправил на сиденье тело бывшей Часовщицы. И тут Паша, не выдержав, наконец-то разревелся, уткнувшись лицом в спинку водительского кресла.
- Почти приехали, - сказали из-за руля испуганно-успокаивающе. - Ты... ну...
- Зачем мы поехали?! Валера, тетя Юля... Лучше б мы никуда не ехали! Что я теперь им всем скажу?!
- А какой с тебя спрос? - Вадик сдвинул шляпу на левое ухо. - Ты мальчишка. Слушай... ты это... не говори, что я пуль боюсь, ладно?
- Ладно, - Паша всхлипнул, - если ты никому не скажешь, что я плакал.
* * *
Доехав до второго этажа, "самурай" вывалился из межэскалаторного пространства, грянулся на все четыре колеса, отчего Эшу приложило головой о мраморное плечо сатира, и азартно рыкнул двигателем. Шталь поспешно вцепилась свободной рукой в руль, точно это могло остановить развеселившуюся, жаждущую приключений машину.
- Нет, не надо больше никуда ехать! Хватит ехать!
"Самурай", впрочем, пока никуда и не поехал - то ли подустал, то ли счел, что после прибытия в "Рублик" его активные действия могут быть окончены - двигатель издал еще один воодушевленный рык и заглох. Оглядеться она не успела - с водительской стороны подскочил вдруг какой-то страшный, взъерошенный окровавленный человек, схватил ее за плечо, встряхнул и злобно рявкнул:
- Молитесь!
Эша попыталась было вцепиться жуткому незнакомцу в лицо и тут обнаружила, что это лицо принадлежит ее начальнику. И если не так давно потрепанный вид Ейщарова вызывал у нее сочувствие, то сейчас Олег Георгиевич выглядел так, что Эше отчаянно захотелось вновь оказаться возле офисного фонтана. А его приказ напугал Шталь еще больше. Похоже, что ее самодеятельность разозлила Ейщарова настолько, что он решил немедленно применить к ней смертную казнь, и сабля в его руке была очевидным тому подтверждением.
Уважаемый Олег Георгиевич!
Вы что - с ума сошли?!
Эша Шталь.
- Молитесь!
- Не надо! - заверещала Эша, пытаясь вывернуться из ейщаровской хватки и одновременно спрятаться за своего мраморного напарника. - Пожалуйста! Я больше никогда не буду!
- Молитесь быстро! - велел Ейщаров уже спокойней, нервно озираясь по сторонам. Что-то дрогнуло, и Эшу сильно закачало из стороны в сторону вместе с "самураем", словно здание супермаркета расположилось на спине некоего гигантского создания, которому вздумалось почесаться. Совсем рядом раздалось громкое, металлическое кряхтение, и, чуть повернув голову, Эша увидела, как охватывавшие лестницу искореженные перила начинают медленно выгибаться куда-то вверх. - Молитесь, ну!
Рядом с Ейщаровым появились Скульптор, Шофер и старший Оружейник, тоже с трудом узнаваемые и выглядящие не менее ужасающе. Шофер немедленно схватился за голову свободной от оружия рукой, лицо Скульптора исказилось в гримасе негодования, и Эша, начав понимать, что к чему, послушно забормотала:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
