- Ужас что было, вертолеты находят людей, а лишние теперь все время будут летать за Шофером, потому что он их выпустил, очки улучшают реакцию, фонарики защищают от огня, ни фига тебе не дадут, с какой это стати, вещи я не считал, стратегия любым способом отсюда убраться, сигарет нет, стой, где стоишь, или дам в глаз!
- Спасибо! - с искренней благодарностью сказала Шталь. Гена отдал ей честь тесаком, отпихнул накинувшуюся на него какую-то верещащую девицу и тесаком, словно веником, отшвырнул к лестнице многоногое шипастое существо, благородно блестевшее золотом и красиво инкрустированное бледно-голубыми камнями. Существо, издав прозрачный серебряный звук, шмякнулось о ступеньку, перевернулось и усеменило в сторону покинутой бакалеи. Орлова бросила на него сердитый взгляд и вместе со Славой снова принялась возиться возле дверей, пока Гена, Скульптор и трое неГоворящих охраняли дверной проем. Шталь, быстро поняв, что ейщаровские сотрудники относятся к ней так же, как и к прочим спасенным людям, то есть как к существу, в данных обстоятельствах совершенно бесполезному, присела на корточки, еще раз коротко оглядела извивающееся, скрежещущее, взламывающееся и кряхтящее нутро сошедшего с ума супермаркета и спросила у сидящего на полу охранника с тазиком.
- Ну, как дела?
-А? - проскрипел тот и ошалело уставился на Бонни, раскачивающуюся на шталевском плече.
- Вы не пострадали?
Охранник почему-то обиделся и принялся рассматривать свой тазик, осторожно трогая пальцем тающую в нем сосульку.
- Вы видели, как все началось?
Вопрос неожиданно оказался правильным - человек с тазиком встряхнулся и его глаза мгновенно стали осмысленными. Он выпрямился и махнул в сторону лестницы, где на ступеньках лежало неподвижное тело.
- Видел - а то не видел! Сразу, как дед этот сковырнулся, все и началось! Вредный был, а все равно жалко... Андреевне сколько раз говорили - может, не пускать его, так она - что-то ведь покупает, все равно ведь клиент, да и пока не сломал ничего, пусть ходит, моему, мол, деду столько же... может, у старого одна только радость в жизни и осталась...
- Какая радость? - насторожилась Шталь.
- Ругаться сюда ходил, - пояснил человек с тазиком. - Каждый день, как на работу. Жил, видно, один, да и бедно... злости в нем набралось, зависти... так каждый день сюда - ругаться, да товар хаять... по всем отделам, по всем отделам! Не надо было этого деда сюда пускать! А потом меня... да что такое с нашим магазином?!
- Какая вещь его убила? - резко спросила Эша, вскакивая на ноги.
- Что? - удивился охранник. - Вещь? Не, у него, кажись, инфаркт случился. Я-то как раз в бакалейный тележки-то вез с улицы, а он по лесенке спускался и вдруг за сердце схватился, а потом - брык! - и со ступенек. Светка, которая с журналами сидит, как давай орать... а потом меня раз - и под потолок, ы... ыа... - в этот момент у охранника кончились слова, и он принялся беззвучно разевать рот, одной рукой описывая то, что с ним происходило под потолком. Эша встряхнула его за плечо, потом треснула наотмашь ладонью по щеке, человек с тазиком слегка пришел в себя и тут же попытался дать ей сдачи.
- Сколько он сюда ходил?! - Эша дернула головой, уворачиваясь от летящего в нос кулака. - Этот дед - сколько он сюда ходил?!
- Какого... - тут к ним подошел один из неГоворящих с окровавленным плечом и слегка склонился над охранником, покачивая топором. - Ну сколько я работаю, так каждый день, а я тут уже три с половиной года...
- Три с половиной года... - прошептала Шталь. - А как у вас с продажами?
- Что?
- Есть вещи, которые не продаются уже много месяцев? Ну конечно же есть! Витрины, техника... Как зовут?!
- Леша, - охранник с легкой надменностью постучал по своему бейджу.
- Да не тебя, этого деда! Как его зовут?!
- Почем мне знать, он мне не родственник! - охранник, глядя на топор, начал осторожно отползать в сторонку. Эша развернулась к неГоворящему.
- Вы можете как-то связаться с теми, кто ушел наверх?
- Зачем?
- Они не должны искать здесь вещь Лжеца. Ее тут нет. Нужно...
- Шталь, они все равно вначале приведут сюда людей, так что ты сможешь прекрасно сказать им сама, - буркнула Орлова от дверей.
- А почему вы не воспользуетесь запасными выходами? - простодушно спросила Эша. - В магазинах такого типа должно быть несколько выходов. Товар же не завозят через центральные...
- А мы, дураки такие, и не подумали об этом, пока ты не сказала! - съязвил Слава.
- То есть, выходов нет? Куда ж они девались?!
- Выходы есть, но к каждому сползлось столько люстр, что мы там не пройдем, - сообщил длинный неГоворящий. Эша приподняла брови, потом покосилась на Электрика, лицо которого после сказанного скомкалось в гримасе злости, но объяснять что-либо он не пожелал. Здание с громким вздохом снова накренилось, мимо по вестибюлю промчался косяк тележек и врезался в одну из балок. Ожившие динамики издали грозный вопль, похожий на сигнал наступления, который тут же оборвался и мгновением позже продолжился болезненным возгласом Таможенника, который оторвал от предплечья впившуюся в него крошечную золотую змейку и отшвырнул прочь. Не выдержав Шталь начала медленно пятиться, тряся головой и прижимая ладони к щекам. Вещи сошли с ума - все вещи здесь сошли с ума, но их безумие весьма избирательно. Они не нападают друг на друга. Они такие разные - и все равно не нападают друг на друга. Ей вспомнился недавний сон - страшный мир, где не осталось ничего, кроме вещей. Ни единого человека. Что, если этот сон начинает сбываться? Что если скоро все люди пойдут в утилизацию? Вещи переработают их на топливо, на стройматериалы, на части декора, иных просто съедят?
Внезапно пол вздрогнул, и Эша ощутила, что он начал медленно подниматься, словно они находились в огромном лифте. Здание продолжало качаться, но уже не так сильно, в толчках чувствовалась некая целенаправленность, и прежде, чем Шталь успела озвучить то, что думает по этому поводу, Слава изумленно произнес:
- Что это такое, дом встает, что ли?
Раньше такое предположение было бы ею беспощадно высмеяно, но только не сейчас и не после домишки-амебы. Эша тут же живо представила себе огромное здание супермаркета, с треском выбирающееся из своего бетонного ложа и шествующее по городу, сверкая оконными шипами и ловя дверными челюстями подвернувшихся прохожих. Она схватилась за свой хризолит, но тот был безмолвен. Именно тогда, когда ей не помешала бы хоть капелька благоразумия, хризолит оказался без чувств. Эша ощутила легкий всплеск злости к своему талисману. Вообще-то это ей бы полагалось находиться без чувств, а хризолиту в кои-то веки чего-нибудь сделать! Когда-то в обители Домовых вещи помогли ей - но у тех были мечты, а у этих - только кошмары. Разве возможно склонить их на свою сторону или, по крайней мере, предстать для них чем-то безобидным и неинтересным? Эша никогда особо не верила в успех тех, кто пытается усадить разбушевавшегося монстра на кушеточку и завести с ним пространную беседу о тяжелом детстве и дефиците внимания окружающих. Тем не менее, Шталь привалилась к переборке, предварительно уверившись в отсутствии у нее хищных наклонностей, и закрыла глаза, попытавшись почувствовать хоть что-нибудь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
