— А его отец? — от движения губ, чуть задевавших шею и тепла его дыхания, шевелящего мягкие завитки волос, у Евы немного сел голос, а пальцы рефлекторно сжались, чуть впиваясь в запястье мужчины. — Какое предложение делал тебе он?
— Это уже похоже на допрос, — не делая попытки освободиться, намекнула девушка, опуская ладонь на его бедро. Поскольку он никаких действий не предпринимал, просто стоял за её спиной и тем самым заставлял кусать губы от невозможности более близкого контакта, Ева осторожно провела ногтями по его ноге, слегка царапая сквозь ткань брюк.
— Не надо, — почти прошипел Денис, перехватывая кисть и сжимая в своей ладони. — Ответь. Пожалуйста, — добавил он перед тем, как зубами потянуть за ворот её платья, обнажая бледное плечо.
— Он предлагал мне на него работать, — она прикрыла глаза, наслаждаясь невесомыми поцелуями, скользящими по ключице и вновь возвращающимися, чтобы лизнуть чувствительную точку на затылке, заставляя девушку вздрагивать всем телом. — И до прихода Сергея мы ругались. Не хочешь продолжить?
— Точно. Но у меня другая идея. Мы совместим.
Ева не успела ничего понять, как оказалась лежащей на его плече, и её торжественно, кверху попой, внесли в спальню. Она уже подумала, что Денис сейчас с размаху бросит её на кровать, но мужчина предельно бережно и осторожно опустил свою ношу на подушки.
— Мы говорили о доверии. И сегодня утром ты утверждала, что теперь веришь мне, — он сел у её ног, поглаживая икры и рисуя большими пальцами круги на гладкой коже. Девушка немного поежилась от всего, что было в его взгляде, но кивнула.
— Скажи вслух, — приказ прозвучал невнятно, губы Дениса осторожно целовали её травмированную коленку, настолько нежно и деликатно, что тянущее саднящее ощущение отошло куда-то даже не на второй, а на десятый план.
— Верю, — Еве не хватало воздуха, но она все-таки умудрилась выдохнуть ответ.
— Насколько?
— А как тебе нужно? — этот разговор, прерываемый поцелуями и едва ощутимыми ласками, не казался странным или неправильным. Пусть это не та беседа, которую привычно вести в кровати, но она была крайне важна для обоих.
— Полностью, — Денис прочертил дорожку поцелуев вверх по бедру, пальцами сминая мягкий хлопок платья, и остановился в нескольких миллиметрах от тонкого темно-лилового кружева её трусиков. — Мне нужна вся ты. Такая, какая есть.
— Я совсем не идеальна, — Ева не могла заставить себя разорвать контакт взглядов, хотя и понимала, что ходит по грани. А может, уже и переступила через неё…
— Мне не нужна идеальная, — мужчина подался вперед, ставя колено между её разведенными бедрами и накрывая своим телом.
— Я эгоистична и корыстна, — Ева сама не знала, зачем говорит ему это, но сейчас казалось правильным показать себя такой, какая она есть. Без утаивания и недомолвок.
— Ты собиралась рискнуть своей карьерой ради абсолютно чужой женщины и её ребенка, хотя ничего за это не получила бы, — он оперся локтями по бокам от её плеч, чтобы ей было не так тяжело.
— Я не смогу жить в клетке из запретов и ограничений, — она попыталась немного отодвинуться, но только сильнее прижалась к нему грудью.
— Их практически не будет. А те, что есть, ты даже не заметишь.
— Я злопамятная и мстительная!
Денис хотел возразить, но потом хмыкнул и кивнул, признавая её правоту, перед которой был бессилен даже его талант дипломата, но все же ответил:
— Я — тоже. Так что мы стоим друг друга. Посмотри на меня! — девушка вздрогнула и подняла на него взгляд. — А теперь, глядя мне в глаза, скажи — хочешь быть со мной? — длинные пальцы легли поверх её губ, останавливая готовые сорваться слова. — Только учти, если скажешь «Да», ты от меня уже не избавишься. Никогда.
— А если скажу «Нет»? — Ева лизнула его пальцы, и Денис с горловым стоном убрал ладонь с её лица.
— Сделаю все, чтобы ты все равно ответила «Да».
— Это не похоже на отсутствие ограничений.
— Это одно из немногих. У тебя не будет свободы от меня. Так же, как у меня — от тебя.
Все те умные и правильные аксиомы, что Ева на протяжении последних восьми лет тщательно вдалбливала себе в голову, заставляли внутренне сжиматься от страха. У неё не было сил противостоять тому, что предлагал Денис. Предельная честность во всем. Сейчас да, а что будет потом? Девушка закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. И дело тут не в отсутствии альтернативы, о которой он её только что предупредил. Если она действительно захочет, сможет избавиться от всего, что тянется к Денису. Только вот останется от неё после этого пустая оболочка с мертвой душой. Как же страшно…
— Если предашь — убью, — девушка сама от себя не ожидала этих слов, но, когда произнесла их, поняла, что они правильные.
— Согласен, — мужчина ответил без колебаний. — А теперь говори.
Ева медленно приподнялась, а он так же синхронно отступал, пока они не оказались сидящими лицом к лицу. Колотящийся в горле пульс не давал нормально вздохнуть, но она знала, что не просто должна, а хочет сказать это.
— Да.
Если девушка ожидала, что после этого он набросится на неё, то ошиблась. Денис взял её за руку, осторожно поцеловал ладонь и переплел их пальцы. Никаких лишних слов и движений, но Ева поняла, что этот жест гораздо важнее любого штампа и религиозной церемонии. Знак абсолютного доверия и уважения.
— Я сейчас разревусь, — честно призналась она, чувствуя, как подступают слезы. — А плакать красиво не умею, поэтому морально готовься…
Денис громко рассмеялся, мгновенно толкая её обратно на подушки и нависая сверху:
— Только ты можешь сказать что-то похожее в такой момент, — он заглушил возражения горячим поцелуем. — Но я тебя все равно люблю.
— Я тебя — тоже, — теперь было уже не важно, какие мотивы и внутренние запреты удерживали от этих слов. Да и вообще, какие, к черту, ограничения, когда решаешься быть абсолютно честной с любимым человеком?
— Знаю, — он нашел молнию на платье и потянул замочек вниз. — Ты же ведь тоже все понимала ещё до того, как я сказал? — он с нажимом погладил впадинку позвоночника, одновременно расстегивая бюстгальтер.
— Конечно, — теперь было гораздо проще признаться даже самой себе. Она замечала все мелкие жесты и поступки, которые были намного важнее слов.
Денис стянул с неё платье вместе с бельем и потянулся к своим брюкам.
— Точно доверяешь? — он выдернул ремень и сделал из него петлю. — Протяни руки.
— Я не любительница садо-мазо, — предупредила Ева, но послушно сложила ладони и вытянула их перед собой. Прохладная кожа плотно, но не сдавливая, оплела её запястья.
