день Вербного Воскресенья, чтобы они смогли бы найти здравое решение в столь большой дилемме, и воодушевить утешением, пусть и несовершенным, дух несчастных оставшихся людей. Поведя с жителями беседу после того, как были должным образом проведены священные церемонии святого дня, он пригласил сесть за свой стол своих гостей-клириков вместе с присутствовавшими уважаемыми особами. Пока они таким образом пировали, два молодых человека (два брата), которые потеряли своего отца во время этого мора, взаимно ободряя друг друга, сказали: "Этот монстр уже уничтожил нашего отца и вскоре уничтожит также и нас, если мы не предпримем какие-то шаги, чтобы это предотвратить. Поэтому, пусть нам будет позволено сделать одно смелое деяние, которое сразу обеспечит нам безопасность и отомстит за смерть отца. Нет никого, кто бы нам помешал, поскольку празднество в доме священника в разгаре, а весь город молчалив, как будто бы всеми покинут. Пусть мы выкопаем этого смертоносного вредителя и сожжем его в огне".
Вслед за этим, схватив лопату и различая, где ее острый край, они поспешили на кладбище и начали рыть. И думая, что им придется рыть достаточно глубоко, они внезапно, еще до того как большая часть земли была вынута, обнажили голый труп, раздутый до огромной толщины, с чрезвычайно раздутым и залитым кровью лицом, тогда как саван, в который тело было обернуто, казался почти полностью был разодран в клочья. Однако, молодые люди, воодушевляемые свои гневом, не боялись и нанесли рану бесчувственному трупу, из которой нескончаемым потоком полилось так много крови, что его можно было уподобить пиявке, наполненной кровью многих людей. Затем, выволочив его за деревню, они быстро соорудили погребальный костер, и когда один из них сказал, что вредоносное тело не будет прежде, чем они вырвут его сердце, то другой, ударами острой лопаты, быстро взрезал тело с нужной стороны, и погрузив в тело свою руку, вырвал проклятое сердце. Оно было разорвано на куски, и тело было предано огню, и лишь тогда гостям было объявлено о том, что произошло, и они прибежав туда, смогли впредь и сами свидетельствовать об этих обстоятельствах. Когда этот дьявольский адский пес был, таки образом, уничтожен, распространившийся среди людей мор прекратился, как будто бы воздух, который был испорчен заразными похождениями смертоносного тела, был уже очищен огнем, который его поглотил. После того, как эти факты были изложены таким образом, давайте вернемся к основной нити нашей истории.
Глава 25.
О знамениях, которые были видны на небесах, и о штурмах некоторых замков.
В октавы пятидесятницы (16 июня 1196 г), в первом часу дня, на небе появилось 2 солнца, а именно, солнце истинное и солнце второе, такого же размера и яркости. Если только не наблюдать за их естественным ходом, то нелегко было различить, какое из них является истинным – то, другое следовало за первым с несколько большим возвышением. Возможно, это было предзнаменованием того зла, что за этим последовало, а эти знамения я видел своими собственными глазами, вместе с еще несколькими людьми, что были рядом со мной. После того, как мы некоторое время стояли, остановившись в изумлении и глазея на столь необычное зрелище, вдруг, как будто нас всех внезапно одолела усталость, мы опустили свои взоры вниз, и тогда поддельное солнце исчезло прочь. И не прошло много времени после этого, как закончилось то перемирие, которое робко приветствовали встревоженные люди, и вновь вспыхнула кровожадная ярость государей. Каждый помчался к оружию, и еще недавно цветущие провинции были опустошены огнем и мечом.
Король Франции со своими войсками осадил Омаль, а король Англии тот замок, что называется Нонанкур (Nonancourt), который прежде находился в его владении, но некоторое время тому назад был захвачен французским монархом. После того как он им овладел, к нему обратились с мольбами его люди, чтобы он взяться за задачу дать отпор врагу и положить конец осаде, но он не внял их просьбам, то ли из опасения сражения, которое обещало быть кровопролитным до последней степени, то ли доверяя и полагаясь на доблесть своих людей, которые храбро защищали осажденную крепость. Развернувшись, как бы с намерением опустошить вражеские границы, он старательно пытался отвлечь осаждавших, не доводя дело до взаимного кровопролития, но французский король, неизменно упорствуя в достижении поставленной цели, наконец, добился обладания замком, получив его по капитуляции и затем срыл до основания. Однако эта потеря лишь немного повлияла на короля Англии, который компенсировал ее захватом еще более знаменитого замка, который, однако, вскоре после этого, опять попал в руки французского короля, улучившего момент, когда тот был недостаточно защищен. Вражда между государями разгоралась все яростней и яростней, и тщетно добропорядочными и благоразумными людьми была предпринята попытка восстановления мира — ведь они закрыли свой слух ко всем мирным советам. Ведь как написано: "Они подобны глухой змее заткнувшей свое ухо, которое не услышит голоса заклинателей" (Psalm 8: 4, 5 — в русском варианте Библии этого стиха нет – прим. перев.).
В этом вопросе правда короля Англии, который лишь добивался своих собственных прав, была более весомой, и как было показано выше, гнев его, вне всякого сомнения, был более справедливым. Мир, таким образом, стал безнадежен — ведь один ни под какими доводами не мог отказаться от того, что приобрел незаконно, а другой — оставить свои права не восстановленными, и чем больше эти два гордых государя раздражались друг на друга, тем больше переживаний доставалось несчастным людям — ведь когда гневаются короли, от этого страдают невинные люди.
Глава 26.
О голоде и море, которые опустошили Англию.
В это время десница Господа тяжко легла на христианский люд, поскольку вдобавок к безумию королей, которые разоряли свои провинции, на них еще обрушился и голод и мор, так что казалось, против нас почти исполнилось пророчество — "Я поразил тебя ударами неприятельскими, жестокими наказаниями..." (Иеремия, 30,14). Голод произошел от дождей, прошедших в необычное время года, и он жестоко сокрушал люд Франции и Англии, но из-за споров королей друг с другом, теперь он усилился еще больше, чем прежде. И когда низшие разряды людей повсюду погибали от нужды, обрушился еще и жесточайший мор, который никоим образом не щадил тех, у кого еды было в изобилии, и вдобавок сокращал долгую агонию умирающих от голода, следуя за ним по пятам, и как будто бы сам воздух был отравлен мертвыми телами бедняков.
Что касается других областей, то новостей о них, как
