но обещает сделать это по прекращении военных действий. Но архиепископ обратился к суду апостолического престола, и приостановив служение божественной литургии а своем диоцезе, он поспешил в Рим. За ним следом отправились королевские посланники, и в присутствии папы они противостояли ему лицом к лицу, никак не отрицая те вещи, которые были выдвинуты в качестве обвинений против короля, но в просительных выражениях оправдывая короля его нуждой. Говорили, что затем верховный понтифик сказал обвинителю: "Беззаконное пленение короля Англии, во время его возвращения с Востока, где он вел войну ради Христа, чей знак он носил, и ограбление, которому он подвергся, страдая от тяжкого и долгого заключения в немецкой темнице, известны всему миру. Поэтому, тебе более подобало бы пока спрятать свои чувства, даже если бы он попытался совершить дела и более серьезные, чем те, о которых ты говоришь". Сказав так, он старался ублажить государя, который, и в самом деле, был измучен обидами и был поглощен справедливой войной. Одновременно, отправляя домой епископа, он ульстил его и умиротворил какими-то другими средствами.
Глава 29.
О смерти епископа Илийского, которого скорее следовало бы именовать канцлером.
Среди тех, кого король надумал послать в Рим по этому вопросу, несомненно, самым известным казался епископ Илийский, который также был и королевским канцлером и избранным епископом Дархэмским, и который по прибытии в Рим, добился своего посвящения в сан из рук римского понтифика. Однако, после своего отъезда от короля, он почувствовал себя плохо, затем еще хуже, и он умер спустя несколько дней — только появившись перед римским понтификом, с целью отстоять в этом вопросе интересы английского короля, но сам он отправился на суд Царя ангелов, чтобы дать ему отчет за свои собственные дела.
Касательно этого епископа, который лишь немногим походил на епископа, но всем — на канцлера, ведь со времени своего рукоположения он служил королевскому двору гораздо больше, чем церкви, касательно его, говорю я, о его характере и поведении, и том, что случилось с ним, из-за его невыносимой гордости, когда, предпринимая крестовый поход на Восток, король удумал вверить его заботам управление всеми делами в Англии — все это уже было изложено выше в соответствующем месте. Будучи изгнан из Англии, и живя временно в ссылке во Франции, он, как только услышал, что король на своем пути в Востока был заключен в немецкую темницу, так сделал своей первой заботой посетить его, благодаря чему он намеревался доказать пыл своей преданности ему, и благодаря своему раболепию, обеспечить себе более благоприятное положение в будущем. Своими услугами великому пленнику во все время его позорного плена, он многими способами изображал из себя необходимого для него человека, и если, случайно, у короля и закрадывалось сомнение относительно него, по поводу тех волнений, что произошли в Англии, то он рассеивал эти сомнения, служа ему с новым усердием. Когда фортуна короля опять изменилась, то он вернулся с ним в Англию, откуда, когда было восстановлено спокойствие, он последовал за ним в военный поход за море, и энергично исполнял свои обязанности канцлера. Однако, он был очень далек от исполнения долга священника, будучи лишен пастырских забот и бремени, и он мог представляться епископом просто ради чести и более высокого положения. Таким образом, имя епископа было затменено именем канцлера, и он редко звался таким образом.
Протрудившись с королем несколько лет, во время его жестокой и кровавой войне с французами, с усердием скорее светским, нежели епископским, он, наконец (как было сказано), стал жертвой болезни. Англия обрадовалась его смерти, ведь страх перед ним витал над ней дурным кошмаром, поскольку он мог много сделать при короле, и будучи мужем широкого духа, не мог забыть свое прежнее изгнание из Англии, и было очевидно, что он часто злоумышляет против земли, которая выблевала его прочь как некое ядовитое средство. Английские нобли имели основания бояться его живого, и едва ли они плакали, когда он стал мертв.
Глава 30.
О короткой войне с бриттами, и о том как окончился 40-летний спор с тулузцами.
В эти дни бритты, которые уже восставали против короля Англии, из-за обширных опустошений, произведенных на их границах королевскими войсками, были вынуждены вернуться со своим любимым Артуром в союз и под покровительство короля. Война велась также и с Тулузой, и она была делом величайшей важности для славного короля Генриха Английского и его сына Ричарда, и истощала силы долгие 40 лет. Теперь, в это же время, она, благодаря милости Божьей, также закончилась, поскольку граф Сен-Жиль, заключив соглашение с королем Англии, женился с великой честью, на его сестре — прежней супруге короля Сицилии, которая после его преждевременной смерти вернулась к своему брату. И таким способом была усыплена вражда, которая существовала между ними. Это было сделано королем Англии, который был поглощен тремя отдельными войнами, и был сильно ослаблен тем, что их приходилось вести одновременно. Теперь две были окончены (а именно — с бриттами и с Тулузой), и теперь, ничем не связанный, он обратился к третьей, которую вел против короля Франции, и стал теперь еще более могущественным и страшным для своих врагов. Война бушевала с крайним напряжением с каждой стороны, и столь велика была ярость воинов, что они не оказывали никакого уважения священному периоду Великого Поста, во время которого они опустошали огнем и грабежом местности, прежде находившиеся в столь цветущем состоянии, ни оказывали уважения священникам Господа, где бы они их случайно не встречали, и не больше милосердия они оказывали народу. Несомненно, столь долгое и смертельное соперничество двух непримиримых государей могло бы быстро закончиться победой одного их них, если бы они могли встретиться и вступить в бой, но было так, что там, где один, полагаясь на свои собственные силы, желал бы привести дело к концу посредством битву, там другой, боясь сомнительного исхода, осторожно уклонялся от этого. Короче говоря, каждый старался возместить взаимный ущерб и заставить его испытать другого, скорее предпочитая затягивать войну, в надежде на счастливый случай, нежели быстро завершить ее славой неверной победы.
Глава 31.
О пленении епископа Бовэ.
Теперь шел год 1197 от разрешения Девы, но ярость государей нисколько не уменьшалась, будто помогая деснице Господа обрушивать своей гнев на христиан — ведь уже был 5-й год великого голода, который сильно поразил районы Англии и Франции, и он все еще продолжался. Король Франции, который в
