— И ему пришлось пойти в услужение, — позволила себе продолжить рассказ я, обращаясь по-прежнему к Алджи. — Он даже хорошо продвинулся по карьерной лестнице: дворецкий в таком замке — это весьма высокая должность. Но мечта осталась, и она была совсем о другом. Наверное, он кому-то об этом рассказывал или случайно обмолвился, а тот, кто надо, услышал или специально выяснил. Обладая нужными магическими возможностями, было совсем нетрудно внушить человеку, что его юношеская мечта сбылась, он действительно великий алхимик и вот-вот совершит открытие, которое перевернет судьбу человечества.
Алджи покосился на несостоявшегося алхимика со смесью жалости и неприязни. Возможно, причина второго чувства заключалась в недоброжелательном, раздражительном и даже грубом поведении последнего. Ведь такое обращение к темной магии никакого отношения не имело. Человеку внушили, будто он ставит важные опыты, а вот смотреть на окружающих сверху вниз он выбрал сам. А может быть, Алджи считал, что к своей мечте, если она настоящая, следует стремиться изо всех сил, если не получается сразу, но накопив денег за год или пять; если не получается прямыми путями, значит, окольными… Трудно сказать: спрашивать его в присутствии дворецкого было бы некрасиво, а впоследствии стало не до того.
— Вопрос заключается в том, зачем кому-то понадобилось так поступать, — проговорил Алджи. — Хотя постой-ка… Глупый вопрос. Вариантов всего два. Возможно, господин дворецкий сильно мешал тому, кто нас интересует, этот человек решил устроить ему искусственное занятие, чтобы не путался под ногами. Хотя в этом случае ненужного свидетеля можно было устранить более простым и надежным способом. Либо его посадили здесь специально для нас, в качестве козла отпущения. Было очевидно, что в его объяснения мы не поверим. Поведение его более чем подозрительно. Проведение эдаких опытов в подвале, в комнате, о которой мало кто знает, наводит на нехорошие мысли. Если бы мы купились, то вызвали бы сейчас коллег, арестовали дворецкого, вывезли на экспертизу все это хозяйство…
— И рано или поздно определили бы, что оно безвредно, — заметила я.
— Видимо, для злоумышленника очень важна разница между «рано» и «поздно», — сделал вывод Алджи. — Иначе вся эта схема действительно не имела бы смысла. Возможно, он собирается бежать и переместить свою лабораторию в другое место. Возможно, ждет, пока будет готова нужная порция эликсира. Не знаю. Но он явно рассчитывал, что успеет завершить свои дела за то время, что мы будем разбираться с Маскоттом. И не учел одного. Что одной ненормальной темной вздумается попробовать на вкус свежедобытой крови.
Слова «ненормальной темной» он произнес с легкой полуулыбкой и неожиданной с учетом сопутствующих событий нежностью во взгляде.
— Скорее что у нее проснется профессиональная интуиция, — поправила я.
Развить эту тему дальше не удалось. Из-за стены отчетливо послышался стук, будто кто-то уронил некий предмет или с размаху поставил на пол стул. Причем звучало это не со стороны коридора, а с противоположной.
— Там кто-то есть? — спросил у Маскотта Алджи, молниеносно извлекая из ножен оружие.
Я тоже приготовила арбалет.
— Не знаю.
Судя по озадаченному тону, дворецкий не подозревал о возможном присутствии поблизости посторонних лиц.
— Отсюда есть еще один выход? — продолжил расспросы Алджи, разглядывая стену, из-за которой и сейчас слышались звуки, только не такие резкие и более тихие.
— Нет, — покачал головой Маскотт.
Алджи прикусил губу. Профессиональное желание поскорее разобраться в происходящем боролось с не менее профессиональной осторожностью. Отдавая дань последней, он взялся за эхофон.
— Демоны! — воскликнул Алджи полминуты спустя.
— Не выходит? — хмурясь, уточнила я.
Он кивнул.
— Я пытался связаться со своими агентами, но безрезультатно. Похоже, кто-то глушит работу то ли эхоприборов, то ли любых магических технологий.
Алджи еще немного подумал, посмотрел на дворецкого, затем кивнул в сторону выхода.
— Надо вызвать агентов сюда. Думаю, теперь для этого есть достаточно уважительная причина, даже если Нуорси окажется чем-то недоволен. Тиана, тебя не затруднит подняться наверх за подкреплением? Ты знаешь, где их найти.
— А ты останешься здесь один? — нахмурилась я.
— Ненадолго, — ответил Алджи. — Зато если кто-нибудь вздумает отсюда сбежать, я смогу за ним проследить.
— Будь осторожен. — Я кивнула в сторону Маскотта и совсем тихо добавила: — Чего именно ожидать от него, мы тоже не можем быть уверены.
Как показала практика, как раз от дезориентированного дворецкого ничего особенно ожидать не следовало. Зато следовало подумать о том, что раз в подвале не работают эхофоны, та же участь может постичь и систему сигнализации, установленную мной на подходе к комнате. Увы, убедиться в этом прискорбном факте мне удалось лишь тогда, когда удар тупым предметом по голове отправил мое сознание на вынужденную прогулку. Того, как точно так же застигнутый врасплох Алджи упал рядом, я увидеть уже не успела.
Очнувшись, я поняла, что нахожусь в другом помещении, но, видимо, тоже подвальном; вероятнее всего, где-то неподалеку от предыдущего. Та же сырая прохлада, тот же неровный низкий потолок, каменный пол выложен точно такими же грубыми плитами. Только помещение существенно больше, конструкция незадачливого алхимика отсутствует, зато вместо нее… Честно говоря, мне трудно сформулировать, что именно я увидела в этом подземном зале. Больше всего это напоминало пламя, своеобразный костер вытянутой формы, горящий без дров и вообще без какого-либо видимого топлива. Он был разноцветным: в глазах рябило от всполохов зеленого, красного, оранжевого, синего и черного. Возможно, присутствовали и другие цвета, но мне пришлось отвести глаза из опасения нанести собственному зрению серьезный урон. Огонь, несомненно, был магическим, наподобие белого пламени, которое создавал Алджи. Вот только ни одного белого всполоха я как раз не увидела.
Помимо яркости магического огня, осмотру помещения препятствовал еще один фактор, значительно менее приятный. Я сидела на скамье, а руки были связаны за спиной и, судя по ощущениям, привязаны к еще какому-то предмету. Разобраться в природе последнего было несложно, поскольку, как выяснилось, Алджи находился в точно таком же плачевном положении. Сидел на той же самой скамье, на расстоянии примерно метра от меня. Руки тоже были связаны, а обматывавшая их веревка, в свою очередь, крепилась к вбитому в стену крюку. Извернувшись, я обнаружила у себя над головой такой же.
