Багряная Ночь заставила каждого жителя пораженного города пытаться разорвать на части всех, кого видит. Желание убивать возникало мгновенно. Большинство таких беспорядков приводило к возникновению большого числа беженцев, стремящихся оказаться подальше от резни и безумия, которое охватывало какой — либо слой населения. Однако Багряная Ночь действовала молниеносно. Из города не поступало никаких сведений, поэтому никто и не думал вмешиваться. Но со временем удивленные отсутствием связи люди начинали расследование, и поступали первые страшные сообщения о масштабах гибели.
Обреченные Орлы знали о пяти подобных случаях. Четыре раза, прилетев в пораженный город, космодесантники обнаруживали лишь давно сгнившие тела, чья плоть превратилась в черную желеобразную массу, а кости уже начали белеть. Но в четвертый раз Варника скорее интуицией, чем разумом, почувствовал, что есть некая спиральная линия, соединяющая места появления Багряной Ночи, и спланировал маршрут, который через две недели привел его группу к Прибежищу Тетлана. Когда астропаты «Смертоносной Тени» перехватили шепот Багряной Ночи, ударный крейсер под командованием Варники вышел из варпа достаточно близко к Прибежищу Тетлана, чтобы планету можно было видеть с мостика.
Со временем, Багряная Ночь превратилась бы в полноценную легенду. Каждый рожденный в пустоте знал бы кого — то, чей знакомый потерял из — за нее друга. Рассказы о ней заполнили бы дешевые книжонки. Писались бы мелодрамы и трагедии. Сумасшедшие на углах улиц неистовствовали бы, предвещая, что Багряная Ночь придет на следующий же день, или на следующей неделе, или через год, и примет в свои кровавые объятия всех грешников.
Этого Варника допустить не мог. Он раскроет тайну Багряной Ночи прежде, чем любая надежда на выявление истины исчезнет среди легенд. Слишком часто из — за действий Империума правда скрывалась, заменяясь страхом и безумием. Помимо всего прочего, долг Варники перед Императором состоял в том, чтобы вытащить из голодной пасти истории как можно больше истины. Каждый раз, когда Багряная Ночь наносила удар, он скорее чувствовал, нежели понимал, что становится немного ближе к истине, словно крики умирающих в его воображении становились сильнее с каждым разом, когда библиарий видел с небес эти ужасные вымершие улицы.
Истина находилась в Береника Алтис. Варника знал это, как мог знать лишь библиарий. Только внутренний глаз псайкера мог столь точно что — то почувствовать. Варника раскроет тайну Багряной Ночи, или останется в этом городе навечно. Он никогда прежде не был настолько уверен в чем — либо.
* * *Санктум Нова Пекуниа устилали тела. Ситуация напоминала сцену из трагической пьесы, режиссер которой заставил актеров играть среди причудливых декораций. Устремляющиеся ввысь колонны и мрамор, изломанные мертвые тела с застывшим на лицах страданием, каждая скрюченная рука и впалая глазница вплетают в сюжет драмы новую историю.
Первый этаж дворца представлял собой довольно просторное помещение с колоннами и алтарями. По широким сводчатым проходам можно было даже пройти от одной наружной стены дворца до другой, не наткнувшись на перегородку. На первый взгляд помещение могло показаться пустым, словно создающим некую метафору прозрачности или отсутствия правительства. Однако крыша сложной конструкции была выполнена из множества наползающих друг на друга лепестков и куполов, где и велись дела. Это тоже метафора, — подумал Варника, пытаясь почувствовать окружение наполовину как солдат, наполовину как ценитель искусства, — действительно важные люди в Береника Алтис возвышаются над всеми, словно возносясь на небеса, отделенные от остального мира фризами и росписью потолка.
Обреченные Орлы прошли через сводчатый проход, слова Высокого Готика над которым гласили, что эта часть Санктум Нова Пекуниа построена гильдией Сталеплавильщиков. В похожих на святилища альковах, представляющих наглядный пример ценностей гильдии, стояли изваяния великих мастеров прошлого. В руках они держали огромные пневматические молоты и многоцелевой инструмент, а по лицам мастеров казалось, что они сами были отлиты из стали.
— Здешние мертвыцы были не простыми горожанами, — сказал Хамилка. Его медицинский сервитор шевелил датчиками над грудой трупов у основания ближайшей колонны, — на них эмблемы знати. Взгляни, вот знак гильдии Флагеллянтов. А на этом одежда из золотой парчи и горностая.
— Похоже, правительство заседало, — произнес Варника, — может быть, время было выбрано не случайно?
Новас сплюнул на пол. Сержант был суеверен, и для него ужас этого места был более вещественным, чем лежащие снаружи тела. Плевком он продемонстрировал презрение к тьме, царящей по ту сторону Завесы.
Около стоящей неподалеку колонны скопилась особенно плотная куча тел. Трупы лежали в три яруса, как будто карабкались друг по другу, пытаясь добраться до основания. В продольных выемках колонны виднелись следы окровавленных пальцев. Варника направился в сторону кучи, обходя лежащих на его пути ремесленников и членов совета.
— Сюда, — сказал библиарий, — здесь можно подняться, — он потянул за один из похожих на клинки каменных выступов, и колонна раскрылась, являя взору узкую винтовую лестницу, ведущую вверх.
С лестницы свалилось тело. Его лицо было настолько истерзано, что не было никакой возможности отличить лицевую часть черепа от затылочной. Следом упали две оторванных руки, явно не принадлежащих телу. Варника взглянул наверх иувидел, что на первом же изгибе проход завален трупами.
Верхушка Береника Алтис считала насущные дела правительства достаточно вульгарными, чтобы скрыть их в великолепном Санктуме. Эти люди пытались попасть в потайные кабинеты правительства, даже разрывая друг друга на части. Что заставляло их бежать в единственное место, где дворянин мог чувствовать себя в безопасности? Животный инстинкт? Или какая — то часть самого безумия вынуждала их стремиться наверх?
Варника ничего не сказал. Он просто втиснул свое закованное в броню тело в проход и начал стаскивать вниз преграждающие путь трупы.
* * *В извлечении трупов очень помогли сервиторы Хамилки. Прежде, чем библиарий смог добраться до верха, возле колонны лежало уже три десятка тел, изломанных так, как будто их кто — то жевал, а затем выплюнул. Боевые братья Новаса последовали за сержантом по слестнице, пригибаясь в узком проходе.
Варника очутился в помещении, стены которого были увешаны картами и портретами. Оно служило своего рода вестибюлем перед залами для дебатов и кабинетами членов правительства. Висящие в нижнем ряду портреты еще более суровых Сталеплавильщиков, богато одетых Бальзамировщиков и Ювелиров в кожаных фартуках были зыбрызганы кровью. Помещенные в рамки схемы изображали прежний вид Береника Алтис и изменения в расстановке политических сил Прибежища Тетлана. На разных схемах одни и те же области имели разный размер, что отражало их относительную значимость. Варника помнил, что в истории каждой планеты Империума были подобные этапы. Тысячелетние периоды перемен, расцвета и увядания. Империум нисколько не волновало то, что творилось на планете, если только не случалось нечто такое, что окончательно прерывало ее историю.
Здесь тела скопились около одной из дверей. Хамилка начал их исследовать, а отделение Новаса следило за выходами.
Библиарий присмотрелся к одному из портретов, который висел достаточно высоко, чтобы кровь не залила его слишком сильно. На портрете была изображена женщина, член гильдии Флагеллянтов. Тучная, скорее от хорошего питания, чем от врожденной склонности к полноте. Довольно крупная грудь, заключенная в украшенную вышивкой пародию на холщовые одеяния кающихся. Пятна красной косметики символизировали нанесенные самобичеванием раны, а волосы были собраны в великолепную конструкцию, поддерживаемую зазубренными иглами, которые смотрелись бы более уместно в камере пыток. В руке женщина держала, словно королевский скипетр, плеть с тремя шипастыми цепями — орудие ее гильдии.
В нижнем углу портрета виднелся отпечаток окровавленной ладони. Он выглядел слишком четким, чтобы быть следом случайного взмаха руки. Кто — то опирался на эту стену, пытаясь сохранить равновесие. Кто — то раненый.
Варника пошел по следам через царящий на этаже кровавый беспорядок.
— Они кого — то преследовали, — сказал библиарий, осторожно приблизившись к залитой кровью двери, — он был ранен и хромал, но не несся бездумно вперед, подобно животному, как это делали остальные. Они шли за ним. Багряная Ночь послала их за одним единственным человеком
