Обреченным Орлам это решение не понравилось.
* * *— Хрупкая красота, — сказал библиарий Варника. «Громовой Ястреб» пролетал над северной опорой Береника Алтис. Отцепив крепления гравиложемента, Варника подошел к открытой аппарели, ухватился за направляющую над головой и склонился над проемом, чтобы лучше рассмотреть цель с воздуха.
— Я вижу только глупость, — отозвался сержант Новас. Гул двигателей боевого корабля заглушал его голос. Благодаря вокс-линку сказанное сержантом попадало прямиком во внутреннее ухо библиария, — Небольшой сдвиг на дне — и две пятых этого города окажутся под водой.
— Возможно, — сказал Варника, — как раз в этом и суть. Ничто так не свидетельствует о богатстве, как трата больших средств на то, что может в любой момент исчезнуть.
— Похоже, они добились, чего хотели, — сказал Новас. — в конечном счете. Хотя и не от моря, а от чего — то другого.
— Весьма любопытно знать, — сказал Варника — что за шкатулку с секретом они для нас приготовили.
Когда "Громовой ястреб" сбросил высоту, стали видны улицы. Каждый луч звезды был посвящен одной из гильдий, и, хотя с течением веков происходили различные изменения, первоначальная задумка сохранялась. В квартале Бальзамировщиков здания, похожие на изящные склепы, стояли аккуратными рядами. Квартал Ювелиров улицы пересекали под разными углами, создавая многогранники, напоминающие ограненные бриллианты. Квартал Снабженцев представлял собой мрачное скопление складов и длинных низких административных зданий. Индустриальный стиль квартала Сталеплавильщиков со всеми его ржавыми трубами и крошащейся кладкой был лишь ширмой, за которой скрывались салоны и пиршественные залы, в которых влиятельные люди Береника Алтис праздновали свое превосходство. Квартал Флагеллянтов, построенный на деньги тех, кто заплатил за то, чтобы из них с помощью плетей изгнали грех, отражал безумство самих флагеллянтов. Стоящие на кривых улицах асимметричные здания, казалось, готовы были рухнуть набок или рассыпаться на части. Санктум Нова Пекуниа соединял воедино эти несравнимо разные кварталы, словно прикрепляя их к поверхности Прибежища Тетлана, чтобы они не расползлись в разные стороны.
Стали хорошо различимы улицы и здания, объединенные в жилые блоки. Казалось, что улицы покрыты бессмысленной мозаикой из черных и красных пятен. Тот же самый рисунок можно было увидеть в каждом переулке.
«Мозаика» была выложена из трупов.
Их вонь подтвердила данные полученных Обреченными Орлами докладов. Запах гниющих тел. Он был знаком каждому космодесантнику, каждому слуге Императора, чьей сферой деятельности была смерть.
Варника заворожено смотрел вниз. Он видел множество бедствий. Обреченных Орлов, если они не были заняты каким — нибудь значительным сражением, влекли катастрофы. Некоторые Ордена искали древние тайны, другие — потерянных товарищей, третьи рыскали по опаснейшим секторам галактики, чтобы проверить свое военное мастерство. Роковые Орлы искали катастрофы. Ими двигала не столько политика командования Ордена, сколько импульсивное желание, мрачное обаяние, столь же мощное, как приказы Магистра Ордена.
Здесь воистину произошла катастрофа. Не побочный эффект войны или кровавого восстания. Это было выходящее из ряда вон бедствие, невиданных доселе на Прибежище Тетлана масштабов. Количество мертвецов ужасало. На улицах валялись миллионы разлагающихся трупов. И все же какая — то часть Варники наслаждалась. Не только загадочность произошедшего ужаса, но и его масштабы делали ситуацию достойной того, чтобы за нее взяться.
«Громовой ястреб» достиг места посадки — круглой площади в квартале Бальзамировщиков. Как и любую другую пригодную для посадки площадку, ее усеивали тела. «Громовой ястреб» пролетел через целое облако жирных мух, которые тут же заполнили пассажирское отделение и начали биться о силовой доспех и линзы шлема Варники. Библиарий снял его, когда «Громовой ястреб» пошел на посадку.
Раздался тяжелый хруст ломаемых опорами корабля костей. Тот же звук Варника услышал, когда полностью опустилась аппарель. Варника сошел на землю Береника Алтис, ногами отодвигая в сторону тела, чтобы не приходилось стоять на трупах.
— Периметр! — рявкнул сержант Новас. Бойцы тактического отделения спрыгнули вслед за ним и рассредоточились по площади. На ножные доспехи тут же налипли влажно поблескивающие в лучах вечернего солнца кусочки почерневшей гнилой плоти. Фильтры в легких Варники позаботились о витающих в воздухе токсинах и болезнях, но любой человек, не обладающий подобной аугметикой, попросту задохнулся бы либо испытывал постоянные рвотные позывы.
Последним из «Громового ястреба» вышел технодесантник Хамилка в сопровождении четырех сервиторов, которые следовали за ним всюду, как верные псы.
— Какие соображения, технодесантник? — спросил Варника.
Хамилка осмотрелся. На склепах квартала Бальзамировщиков не было следов попаданий или иных разрушений, на небе сияло солнце. Если не смотреть вниз, взору предстанут лишь красивый город и приятная погода. Казалось, тела чужды этому месту, хотя принадлежали они, несомненно, жителям этого города.
— Прекрасный день, — ответил Хамилка и развернулся к сервиторам, чтобы отрегулировать их сенсоры.
— Однажды, — сказал Новас, — в твою голову вернут мозг, жестянка.
Хамилка не ответил. Варника опустился на колени, чтобы осмотреть тела под ногами.
Среди остатков одежды можно было увидеть как комбинезоны чернорабочих, так и шелка элиты. Раны на телах наносились, по всей видимости, пальцами, зубами и подручными средствами, валяющимися тут же. Резцы и гаечные ключи. Прогулочные трости. Несколько кухонных ножей, куски каменной кладки, шляпные булавки. Шею одного тучного мужчины обвивал, подобно гарроте, женский шелковый шарф. Его прошлым владельцем, скорее всего, была стройная женщина, чей труп со сломанной шеей лежал рядом. Люди убивали всем, что попадалось под руку. Следовательно, между нормальным ходом дел и убийствами прошло всего несколько минут.
— Это была Багряная Ночь, — сказал Варника.
— Ты уверен? — спросил Хамилка.
— Я восхищаюсь твоим желанием собрать доказательства, — ответил Варника, — но мне хватает того, что я вижу. Это говорит мне моя душа. Мы встречали немало подобных мест, и в стенах этого города я слышу их отголоски. Здесь побывала Багряная Ночь. Я это знаю.
— Тогда зачем мы здесь? — спросил Новас. Космодесантники его отделения заняли позиции по краям площади и держали под прицелом болтеров отходящие от нее ряды склепов. Подопечные Новаса были хорошо обучены, а в самом сержанте сочетались желание выполнять долг и благословенный недостаток воображения. Именно из — за этих качеств Варника выбрал в качестве сопровождающих отделение Новаса. Они гарантированно старались бы выполнить свой долг, оставив размышления библиарию.
— В прошлый раз, когда мы прибыли на место, где поработала Багряная Ночь, то не нашли абсолютно ничего, хотя и перевернули там все вверх дном. Почему здесь будет иначе?
— Просто принюхайся, — сказал Варника.
Новас что — то недовольно проворчал..
— Не пренебрегай советом, сержант! — Варника театрально сделал глубокий вдох, — ах, какой букет! Разорванные внутренности! Превращающиеся в жижу мускулы! Свежие! По сравнению с прошлыми случаями, эти тела в прекрасном состоянии! Мы прилетели раньше, чем прилетали прежде, Новас. На трупах все еще есть плоть. Мы не копаемся в груде костей, а погружаемся в самую трясину разложения. Что бы ни вызвало здесь Багряную Ночь, есть неплохой шанс, что оно все еще здесь, в Береника Алтис.
— Здесь мы его не найдем, сказал Хамилка. Он просматривал данные на встроенном в грудь одного из сервиторов экране. Другой сервитор, бродя по усеянной трупами улице, делал пикты с помощью заменяющих глаза линз, — по крайней мере, не на этих улицах.
Варника поднял гниющий труп тучного мужчины. Конечности тела безвольно повисли. Голова болталась на сломанной шее.
— Уверен, что он не расскажет нам ничего нового, — библиарий посмотрел в сторону центра Береника Алтис. Над кварталом Бальзамировщиков возвышался Санктум Нова Пекуниа, пронзающий небеса золотыми шпилями, — давайте расспросим тех, кто принимает решения.
* * *Багряная Ночь.
Волна всеобщего безумия. Или болезнь, вызывающая сильные галлюцинации. Или ментальная атака хитроумных ксеносов. Или естественная реакция на подавление человеческой природы имперским обществом. А может быть, влияние варпа, просачивающегося в реальный мир.
