Пожелание Инквизитора прозвучало сухо и безразлично.
* * *
Крестоносец оказался прав: до испанских владений Святой Инквизиции действительно было недалеко. Но не для того, кто идет пешком по землям мутантов, пусть даже периодически зачищаемым, и страдает при этом от ран.
Наверное, его все-таки хранил Один. Великий Один оценил его храбрость и занял его сторону. Ничем другим Аскел не мог объяснить такую удачу. Раненый, в одиночку, держась Инквизиторского тракта, но не маяча на нем, он смог преодолеть оставшийся участок пути.
Да, определенно, без покровительства Одина тут не обошлось. Ну и возможно, еще сделали свое дело регулярные крестовые походы-зачистки. А может быть, дорогу худо-бедно расчистила колонна брата Себастьяна, двигавшаяся впереди. Или Инквизиторы отвлекли все внимание окрестных тварей на себя, и те уже попросту не замечали Аскела. Все-таки иногда идти по опасной местности одному, медленно, осторожно и незаметно предпочтительнее, чем ломиться толпой, грозно бряцая боевым железом.
Несколько раз хэрсир видел валявшиеся на тракте обглоданные трупы людей и нелюдей. Неоднократно приходилось вступать в схватку и самому. Но, к счастью, нападавшие на него мутанты были не очень крупными, не очень быстрыми, не очень умными и не настолько многочисленными, чтобы от них невозможно было отбиться.
Он отбился. Хотя и не без труда. Ну а потом…
Себастьян не обманул: измученного путника приняли на первой же орденской заставе и помогли ему добраться до небольшого замка. Насколько понял Аскел, эта крепость, расположенная возле тракта, выполняла функции госпиталя для тех, кто был ранен в Скверне, но еще мог оказаться полезным Инквизиции, а потому получал надлежащий уход и лечение.
Госпиталь, к слову, был переполнен, но это мало заботило Аскела. После тяжелого пути рана на ноге воспалилась, так что помощь крестоносцев пришлась весьма кстати.
Ему пришлось довольно долго проваляться в постели. Обо всем происходящем за стенами замка-госпиталя Аскел узнавал от старого рыцаря-медбрата, служившего в свое время на северных границах Ордена и знавшего скандинавские наречия.
Когда хэрсир пошел на поправку, стало известно, что Инквизиторская Армада уже собирается в единый кулак и готовится к отплытию. Потом появилась информация о том, что к ставке Верховного Магистра, который лично контролировал подготовку флотилии и десанта, стягиваются последние отряды наемников-ландскнехтов.
Аскел и еще несколько выздоровевших пациентов орденского госпиталя тоже решили присоединиться к крестоносцам. Но именно в этот момент как гром среди ясного неба обрушилась еще одна новость: флот Святой Инквизиции потоплен, а собранное для отправки за океан войско разбито наголову. При этом сами крестоносцы не владели достаточной информацией. Вторжение слуг Скверны – вот и все, что было известно.
Вероятно, тревожная весть пришла с большим запозданием: слишком уж быстро в окрестностях замка появились вражеские отряды. Наступавшая армия состояла из хорошо вооруженной пехоты и немногочисленной, но сильной кавалерии. Слуги Скверны были раскрашены, как татуированные берсеркеры, а их каски и шлемы венчали уборы из перьев. Вместе с пришлыми воинами в атаку шли мутанты, о существовании которых Аскел прежде даже не подозревал, и которые дрались столь же яростно и согласованно, как люди.
Штурм начался сразу, с наскока, и вскоре стало ясно, что замок не удержать. Стены пали, но небольшому отряду рыцарей и ландскнехтов под предводительством старика-медбрата, к которому примкнул и Аскел, все же удалось вырваться из крепости. Противник, сосредоточившийся на штурме, не стал распылять силы и гоняться за беглецами.
Началось долгое отступление. Их группа встречалась по пути с уцелевшими (как правило – чудом) воинами из других замков. Крохи информации постепенно складывались в общую картину. Удалось выяснить, что неведомая угроза надвигалась одновременно с севера и запада, и крепости Инквизиторов не могли ее остановить. Жалкие остатки орденских гарнизонов уходили на юго-восток, к Средиземному морю. Но однажды на тракте появился гонец Верховного Магистра. Посланник указал новый путь. Вернее, не указал – приказал именем Черного Креста. Гонец сообщил, что Верховный Магистр Йохан Остландский собирает армию в Андоррских горах и велит всем двигаться туда.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Аскел плохо представлял, где находится Андорра, зато он твердо знал другое: забиваться в горы подобно загнанной крысе и умирать там за Инквизиторского Магистра ему не нужно. Аскел рассчитывал на морской поход и на богатую добычу с далеких берегов. А поскольку ни того, ни другого больше не предвиделось, хэрсир решил вернуться домой.
Это была не трусость, а трезвый расчет. На испанских землях шла не его война, зато после гибели Хенрика Аскел вполне мог стать ярлом в Стейнхьере. Только следовало поторопиться, пока ярлом не назвался кто-нибудь еще. Западный поход Инквизиторов сорвался, и дома теперь найдутся более важные дела, чем бессмысленные битвы неизвестно с кем и неизвестно за что.
Аскел чувствовал, что с неудачниками-крестоносцами ни добычи, ни славы уже не завоюешь. Более того, возможно, скоро придется думать о том, как защитить родные фьорды от раскрашенных воинов с перьями на головах.
Когда их отряд повернул к Андоррским горам, Аскел дезертировал. Его план был прост: добраться до Средиземного моря, а уж там… Хэрсир рассудил, что опытный моряк и хороший воин в тяжелые времена пригодится на любом судне. А отплыв от испанских берегов и обогнув по морю занятую мутантами Францию, можно было двинуться на север через относительно спокойные Инквизиторские земли в южной и центральной Европе.
Путь к средиземноморским берегам занял много времени, но по дорогам теперь ходило столько самого разного народа, что на хэрсира никто не обращал внимания. Всюду царила деловитая суета, по трактам двигались вооруженные отряды и обозы. Ехали куда-то рыцари-одиночки, шагали пешком угрюмые ландскнехты, селяне гнали скот и везли скарб под защиту замковых стен.
Но однажды все вокруг изменилось. На дорогах начали попадаться тела крестоносцев. Целые и невредимые, если не считать расцарапанных лбов, без признаков насильственной смерти. Инквизиторы были живы, но находились в бессознательном состоянии: подходи и бери любого голыми руками.
Все это было очень странно, но не настолько, впрочем, чтобы не воспользоваться ситуацией. Аскел присвоил кое-что из чужих припасов и оружия и даже обзавелся боевой скотиной крестоносцев, на которой вскоре добрался до побережья.
После непонятной падучей болезни Инквизиторы пришли в себя довольно быстро, но с ними явно что-то произошло. Это было видно даже чужаку. Крестоносцы полностью утратили волю к победе, – так Аскел охарактеризовал бы их состояние. Орденские рыцари и солдаты теперь подолгу что-то обсуждали на перекрестках, как торговцы на базаре, сбивались в разрозненные дезорганизованные группки и порой даже кончали с собой. А ведь воин, утративший веру в победу, – уже не воин. Такой воин не остановит врага. Аскелу еще больше захотелось убраться с проклятой испанской земли.
Бывший капитан русских ландскнехтов, с которым хэрсир познакомился в Креусе и который понимал язык Инквизиторов, обещал ему в этом помочь.
Глава 37
«Дольче вита» отчаливала. Видимо, больше никого брать на борт Джузеппе не хотел, или места для новых членов экипажа на шипастом когге уже не осталось, или не оставалось времени.
Полоска мутной воды между причалом и судном ширилось. Начиналась «Сладкая жизнь».
– Плохой корапль, – расслышал Виктор бормотание стоявшего неподалеку Аскела. – Польшой. Метленный. Тяжелый. Голофа тракона нет, мотор – нет, фесла – мало, шипы – мноко. Шипы цепляют фоту и тормосят хот.
Хэрсир явно тосковал по своему драккару – хищному, быстрому, стремительному.
Потопленному морской тварью.
Грузное судно медленно удалялось от причалов. Парус пока не поставили, и массивный когг неуклюже маневрировал при помощи весел.
