Нет, она будет ковыряться в кушанье, будет старательно выискивать и отбирать самые лакомые крошки, она будет лизать соусы и отбрасывать большие куски, будет играть своим ножом и ложкой с таким видом, словно ест поневоле, только в силу судебного приговора, – до того не любят женщины ходить напрямик, предпочитая в каждом деле извилистые, обходные пути, хитрости и жеманство. Такова уж природа сих созданий, и в ней ищите объяснение, почему сыны Адама сходят по ним с ума: ведь женщины все делают по-своему, не так, как мужчины, и делают, право, неплохо. Вы согласны со мной? Отлично, вашу руку!
Итак, старый вояка Эмбер де Батарне, полный невежда в любовной игре, ворвался в прекрасный сад, именуемый садом Венеры, как врываются в крепость, взятую штурмом, не обращая никакого внимания на вопли и слёзы её обитателей, и заронил в этот сад семя жизни, как во мраке ночи пустил бы наугад стрелу из арбалета. Прелестная Берта не привыкла к столь грубому обращению (дитя! ей минуло всего пятнадцать лет) и решила, в простоте и невинности души своей, что к счастью материнства ведёт страшный, мучительный и трудный путь. В минуты тяжкого сего испытания она взывала к Богу о помощи и твердила про себя молитвы Деве Марии, находя удел её весьма завидным, ибо Пречистой приходилось терпеть одного только голубка. Так, не видя в брачных отношениях ничего, кроме докуки, Берта никогда не искала сама близости со своим супругом. А поскольку старик Батарне, как уже говорилось выше, не был особенно силён, то она и жила в одиночестве, как монахиня. Терпеть не могла она мужского общества и совсем не подозревала, что Создатель мира сего вложил столько упоительной радости в то, что доставляло ей лишь бесконечные страдания.
Тем сильнее любила она своего малютку, стоившего ей так дорого до появления своего на свет. И нас нисколько не должно удивлять, что Берта страшилась тех увлекательных турниров, где не всадник лошадью, а лошадь всадником управляет с таким разумением, ведёт его, и утомляет, и гневается, ежели он споткнётся. Судя по рассказам старых людей, именно здесь надо искать разгадку многих несчастных браков и достоверное объяснение безрассудных выходок многих женщин, которые, догадавшись на склоне лет, что были всю жизнь обмануты, и желая вознаградить себя за упущенное, силятся в один день пережить больше, чем может он вместить. Разве это не философия, друзья мои? Изучите же хорошенько сию страничку, дабы рачительно и мудро руководить своими жёнами, подругами и любыми женщинами, коих нежданный случай отдаст под ваше попечение и охрану – от чего да хранит вас Всевышний!..
Оставаясь, несмотря на своё материнство, девственно-непорочной, Берта в возрасте двадцати одного года была украшением замка, славой своего доброго супруга и гордостью всей Турени. Для Батарне было истинным наслаждением смотреть, как эта девочка ходит взад и вперёд по дому, гибкая, словно веточка ивы, проворная, как рыбка, наивная, как её малыш, и вместе с тем такая разумная и рассудительная, что супруг шагу не ступал без её совета; и впрямь, если природный разум сих небесных созданий ничем не замутнён, он подобен прозрачному хрусталю, который, чуть к нему прикоснутся, издаёт ясный, чистый звук.
Итак, Берта, о коей у нас идёт речь, жила в замке своего супруга, близ города Лош, и не ведала никаких забот, кроме разных хлопот по хозяйству, следуя в этом старинному обычаю добродетельных жён, от коего отступили наши дамы с того времени, как явились во Францию королева Екатерина и итальянцы, превеликие любители пышных празднеств. Обычаев их придерживался также король Франции, именуемый Франциском Первым, и его преемники, чьи сумасбродства были не менее пагубны для французского государства, чем зловредные дела церковников. Впрочем, это меня не касается.
Случилось так, что супруги Батарне приглашены были королём в город Лош, где Карл VII находился тогда со своим двором, до коего уже донеслась молва о красоте молодой жены сеньора Батарне. При дворе Берта была встречена любезными похвалами короля и стала сразу предметом поклонения и молодых людей, с восхищением взиравших на это дивное яблочко любви, и старцев, согревавшихся в лучах этого солнца. Да будет вам известно, что все, и стар и млад, охотно претерпели бы тысячу смертей ради обладания этой красотой, сулившей несравненные любовные радости, ослеплявшей глаза и помрачавшей разум! Имя Берты повторялось в Лоше чаще, чем в Священном Писании упоминается Имя Божье, и несметное множество дам, не столь щедро одарённых приятными достоинствами, бесились от зависти; каждая готова была бы подарить десять ночей самому уродливому мужчине, лишь бы поскорее возвратилась в свой замок красавица, возбуждавшая всеобщий восторг.
И вот одна молодая дама, прекрасно видя, что друг её без ума от Берты, преисполнилась великой досады, от чего позднее проистекли все несчастья жены сеньора Батарне; но отсюда же пришло и её блаженство – открытие неведомых ей дотоле заманчивых стран любви. У вероломной дамы был юный родственник, который сразу признался ей, лишь только увидел Берту, в своём страстном желании обладать ею, говоря, что согласился бы умереть за один месяц такого счастья. Заметьте, что юноша отличался совсем девической красотой, на подбородке его ещё не пробивалось ни единого волоска, а голос его был столь мелодичен, что, если бы случилось ему молить о пощаде, даже лютый враг сжалился бы над ним; юноше этому едва минуло двадцать лет.
– Милый кузен, – сказала ему дама, – покиньте залу и отправляйтесь домой, а я приложу все старания, чтоб доставить вам желанное счастье. Только смотрите не показывайтесь на глаза ни вашей фее, ни её повелителю – безобразному павиану, коего по ошибке природы причислили к христианскому миру.
Прекрасный юноша удалился, а коварная дама пошла вертеться, как лиса, подле Берты, называя её «мой дружок», «моё сокровище», «звезда красоты», стараясь на тысячи ладов угодить ей и тем вернее отомстить бедняжке, которая, сама того не ведая, отторгла от этой дамы сердце её возлюбленного, а для женщин честолюбивых – это самая тяжкая обида. Побеседовав с Бертой, упомянутая дама стала подозревать, что бедняжка осталась истой девственницей в любви: глаза её были прозрачней кристально чистого ручейка, на лбу и на висках не было ни единой морщинки, а на кончике изящного белоснежного носика нельзя было подметить ни одной чёрной точечки, каковые обычно появляются у женщин, изведавших любовные треволнения, – словом, ни малейшего следа знакомства с любовью нельзя было обнаружить на личике Берты, ясном, как у невинной девы. Тогда предательница задала Берте несколько чисто женских вопросов и из ответов красавицы сразу уразумела, что, хотя она и познала материнство, наслаждения любви ей остались неведомы; и хитрая женщина порадовалась за своего кузена.
