на волю, — согласился Далеон.
Задумались на миг.
— Главный Полигон! — выдали одновременно.
Люция криво усмехнулась.
— Не добегу… Ещё… немного и… я просто упаду… замертво.
Лестница уже в паре локтей и от вида её подкашиваются ноги, и темнеет в глазах.
Может и правда стоит сдаться? Пусть её проглотит чудовище? Зачем сражаться? Зачем страдать? Её месть не исполнена и, вероятно, уже никогда не исполнится. А что ждет её за неисполнение нерушимой клятвы, одним богам известно…
Магический крестик напомнил о себе жжением, но прежде, чем боль усилилась, Далеон с улыбкой выдал:
— У меня есть план!
Схватился ладонью за венец, и теперь они с Люцией держали его вместе. А тварь уже дышала им в затылок и сверкала жадными красными зенками в сторону артефакта.
— Только держись крепче!
Далеон взмахнул свободной рукой и с видимым усилием сжал пальцы в кулак, словно натянул невидимые струны. И всё переменилось. Показалось — земля задрожала и накренилась, или башня, или пол. Да, пол. Люция испугалась, что донжон, таки, падает и скоро похоронит их, и всех выживших, под обломками. Только Нестор в облике безумного чудища останется.
Но падала Люция. А точнее скользила подошвами с крутой горки, в которую превратились ступени лестницы. И превращались по ходу их с Далеоном скатывания.
Когда Люц осознала это — вцепилась в венец обеими руками, как в родного, а принц истерично расхохотался. Он вообще, кажется, ничего не боялся, в особенности потерять равновесие и полететь кубарем вниз, ломая шею.
Ах, точно, взрослого террина не убить переломом шеи!
Следом с рёвом ярости и ненависти, вбиваясь в склон когтями и шипами, бежал химер. Он не отставал, выбрасывал вперед морду и щелкал пастью в опасной близости от короны. Но и Люция с Далеоном не лыком шиты: продолжая опасный спуск, они дергали венцом то вверх, то вниз, то в сторону, менялись местами, кружились и пригибались под ударами, не давая твари защёлкнуть на артефакте зубы.
Скользкие подошвы накалялись от трения, грозясь стереться в ноль, это тревожило девушку, но выход показался совсем близко.
Белый свет из прохода уже маячил перед глазами, ноздри улавливали свежий ветерок с нотками осеннего тления, прохлада ласкала разгоряченную кожу, когда впереди с грохотом обвалился потолок и часть стены с колоннами, за ними серпом устремился шипастый хвост твари. Люц вскрикнула, Делеон издал какой-то булькающий хрип и в последний момент судорожно взмахнул кистью.
Они пушечным ядром воспарили в воздух.
Дыхание перехватило, желудок подпрыгнул к горлу. Предрассветные сумерки ослепили после мрачных и давящих коридоров донжона; порыв сырого ветра обдал пышущее жаром тело и на миг выдул из головы все тревоги.
Люция вдохнула полной грудью, и краткий полёт завершился ударом об траву и гравий. Она ахнула — боль вспыхнула в каждой клеточке, Далеон тоже застонал. Их перекатило ещё пару раз, прежде чем жёсткая посадка оставила их в покое.
Где-то взревел деймон, а Люция, лежа на спине, подумала, что ей уже никакой химер не нужен, чтоб ощутить себя перемолотой в мясорубке. Далеон держался бодрее, как потерпевший при землетрясении, которому удачно удалось выбраться из-под завала родимого дома. То есть помятый, взъерошенный и грязный, зато — живой!
Он встал на четвереньки и, кряхтя, подполз к девушке.
— Живая? — обеспокоился не на шутку.
Неподалёку хлопнули крылья.
— Венец, — прохрипела Люция, а сама нащупала на бедре ножны с мизерикордом из близара, и напряжение отпустило. Кинжал — единственное их оружие против Нестора: магия шестого, увы, для убийств не рассчитана, да и полагаться на неё, нестабильную, — гиблое дело.
Но, как одолеть такую махину «зубочисткой», фарси ещё не представляла.
Далеон смерил Люц недовольным взглядом, но послушно пополз за королевской регалией. Девушка перевернулась на карачки и начала медленно вставать, пытаясь понять, где болит и сломалось ли что-то. Ребра слева ныли при каждом вздохе, и Люцию сие совсем не радовало.
А деймон-химер уже стремительно летел на них.
— Далеон? — бледнея, позвала Люция. — Поторопись, слышишь?!
Принц поднял голову и увидал чудовище, заслоняющее небо распахнутыми перепончатыми крыльями.
— Бежим!
И они побежали в сторону Главного Военного Полигона, где устраивались турниры и публичные казни. Благо он был недалеко, совсем недалеко, особенно если глядеть на него из окна Тронного зала. Пешком от прилегающего к донжону центрального входа идти минут десять, бегом — и того меньше.
Тварь не слишком ловко летела за ними — видимо, сама не привыкла ещё к крыльям — но неустанно била сверху лапой, желая зацепить когтями хоть одну незадачливую жертву.
Родные стены круглой арены Люция встретила с неожиданным облегчением. Они с принцем юркнули под арку коридора и выбежали на утоптанную площадку.
Деймон с рокотом спикировал, сбив чёрными задними лапами кусок колоннады, приземлился на песок, взметнув облако пыли, уставился на принца с фарси горящими глазами.
Победный рёв огласил округу.
В лесу сорвались с веток зловещие крикливые птицы, в замке вздрогнули и зароптали придворные, колокол пробил рассветный час, а Далеон и Люция, с колотящимся сердцем приняли боевые стойки.
Химер напал.
* * *
Деймон встал на задние лапы и ударил передними, напарники отпрыгнули в разные стороны, гравий и пыль взметнулись в воздух. Затем новый удар, и снова, и снова. Неповоротливый монстр пытался прихлопнуть их, как жуков, а они были юркими, как блохи и кружили возле него, стремясь найти брешь.
Острые взгляды пересеклись, и в немом диалоге определились роли. Далеон принялся махать венцом и старательно отвлекать внимание Нестора на себя, а Люция стала искать способ убить тварь.
Она полоснула кинжалом по коленке, но лезвие с лязгом отскочило от черной чешуи. Тогда, вдарила по открытому пяточному сухожилию и!.. химера взвыла. Рана засияла и затянулась, тварь дернула задом и сбила девушку хвостом. Люция отлетела спиной в колонну и охнула от вспышки боли и разочарования. Упала на четвереньки, судорожно дыша; схватилась за занывшие с новой силой рёбра и отыскала в песке кинжал.
Близар прорезал плоть, но царапина затянулась.
— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — в бессилии ругалась девушка.
Не время разлёживаться! Там принц скоро помрёт, а этого нельзя допустить. Он фарси, её последний сородич, каким бы гадом он не был, и какие бы противоречивые чувства Люц к нему не испытывала.
И он нужен ей для дела!
Далеон скакал по полю и уклонялся от мощных ударов, юрко, как мангуст, и бил в ответ. Не иначе как с испугу, телекинез откликался охотно, и шестой швырял в лобастую башку чудища обломки аркады и трибун, которые появлялись от неуклюжих ударов длинных крыльев и
