настойчивое внедрение полетов в сложных метеорологических условиях – всем этим были до отказа заполнены мои рабочие дни, а нередко и ночи.
За год были достигнуты большие успехи. К осени 1950 года все истребительные полки Забайкальского и Дальневосточного военных округов имели в своем составе достаточное количество летчиков 1-го класса (подготовлен к выполнению боевых задач в сложных метеоусловиях, в любое время суток). Был «побежден» штопор – характерен был доклад командира одного из полков:
– Штопором овладели все. Сейчас приходится уже не заставлять, а сдерживать. Многие, получив задание на три витка, самовольно штопорят до десяти.
Но без работы я не остался – число полков на реактивной технике увеличивалось. Поршневые Як-9, Ла-11, Та-152, «герои» японской войны 1945 года, отходили на вторые роли, к лету пятидесятого они оставались лишь в частях, развернутых у советско-маньчжурской границы, в глубоком тылу. А полки, дислоцированные в Маньчжурии, Корее, Монголии и советском Приморье, на передовых рубежах, были все перевооружены на Миг-15. Кроме того, зимой 1950-го появились первые ночные истребительные части, сначала отдельные эскадрильи, затем развернуты три полнокровных полка, на дальних и ночных перехватчиках Як-25. Приведение их в боеготовое состояние тоже было одной из забот инспекторской группы. Наконец, были и бомбардировочные части на реактивных – дивизия (4-полкового состава) на Ил-28, перед самым началом боевых действий в Китае прибыли еще три бомбардировочных полка, вооруженных этими машинами. Думал ли я тогда, что именно с бомбардировщиком, а не с истребителями, будет связан самый напряженный лично для меня эпизод моего «дальневосточного» периода?
Мы внимательно следили за пожаром войны у наших границ, давно уже пылающим в Китае. И хорошо понимали, что лишь мощь наших вооруженных сил, армии и флота, их постоянная готовность дать отпор любому агрессору, позволяет нашим советским людям, как и народам Маньчжурии и Кореи, заниматься мирным трудом.
И вот, в августе 1950 года, американские империалисты решили испытать СССР на прочность. Обстановка стремительно накалялась. Марионеточное правительство Чан Кай Ши объявило крестовый поход против коммунизма. Была сброшена атомная бомба на беззащитный Сиань. Американские самолёты без объявления войны атаковали Порт-Артур и наши корабли у берегов Кореи. Генерал Макартур потребовал от советского правительства отдать Маньчжурию гоминьдановцам. Впоследствии это объявили личной инициативой генерала, но мы понимали, что Макартур озвучивал требования истинных властителей США.
Но СССР – не та страна, с которой можно разговаривать языком силы и угроз! С первых же дней конфликта вой ска американцев и их марионетки Чан Кай Ши оказались в очень тяжелом положении. Но легкость наших побед не вызвала шапкозакидательских настроений – мы понимали, что всего лишь противник имел на этом театре, в данный конкретный момент, явно недостаточные силы. Мы выигрывали первый бой – но пока что не войну. И тогда никто в мире не знал, останется ли Сианьский конфликт локальным, наподобие Испании 1936–1939-х, или разразится Третья мировая.
Мы знали твердо лишь одно: отступать до боя, приняв ультиматум Макартура – нельзя. Это будет наподобие Мюнхена 1938 года – когда мир с агрессором обернулся годами тяжелейшей войны, в гораздо худших условиях.
8 сентября 1950 года я находился в Харбине, по служебным делам, при штабе ВВС Забайкальского фронта. Внезапно меня вызвал маршал Жуков и в присутствии высокопоставленных товарищей из Москвы поставил боевую задачу.
– Китайский партизанский отряд, действующий в тылу врага, захватил американскую авиабазу Синьчжун. Среди трофеев – пять совершенно исправных новейших американских бомбардировщиков В-47. Необходимо перегнать их для изучения на нашу территорию. В какой срок вы можете сформировать перегоночные экипажи, чтобы немедленно вылететь в Синьчжун?
Читателю для понимания вопроса следует узнать, что такое самолет В-47 и чем он был для нас так интересен. Это был первый в мире серийный реактивный бомбардировщик со стреловидным крылом – при том, что преимущества такового для американских конструкторов в то время не были очевидны, и самые массовые истребители ВВС США, Ф-80 и Ф-84 были прямокрылыми. Но Джон Ширер, конструктор фирмы «Боинг», сумел оценить выигрыш и настоять на своем решении[58]. В итоге появился этот самолет с воистину революционными характеристиками: по имеющейся на тот момент информации, его скорость составляла 1000 км/ч, дальность 8000 км, бомбовая нагрузка 11,5 тонны![59] И было ясно, что этот бомбардировщик составит основу ударных сил ВВС США в ближайшее десятилетие. В свете крайне напряженных отношений между нашими странами, и даже прямой угрозы войны, было крайне важно детально изучить оружие вероятного противника, для выработки наиболее эффективных мер противодействия.
Что новейшие бомбардировщики, выпущенные пока в самом малом числе, оказались на театре военных действий, никого не удивило. Обкатка, проверка фронтом, для выявления недостатков и учета пожеланий строевых экипажей, это давно известный прием. Но также не подлежало сомнению, что американцы сделают все возможное, чтобы их военно-технические секреты нам не достались. Так что действовать надо было быстро!
Проблема была в том, что сесть надо было за штурвал абсолютно незнакомого самолета! Когда строевой пилот, при освоении новой машины, всегда проходит курс обу чения с инструктором, знающим особенности поведения именно ее! И даже летчик-испытатель имеет какую-то информацию от конструктора, чего можно ждать в первом полете, хотя бы предположительно. И дальнему перелету всегда предшествует первый вылет типа «взлетел и сел», чтобы опять же узнать и почувствовать, как машина себя ведет. Так записано в инструкциях, которые пишутся кровью. Но нам предстояло их нарушить, иного выхода не было.
Оттого моя кандидатура как старшего группы была безальтернативной: я был единственным на Дальнем Востоке летчиком-испытателем, с опытом освоения нескольких десятков самолетов, включая бомбардировщики. Подобрать остальной состав помогло то, что я лично знал многих в строевых частях, и не только армейских, но и ВВС ТОФ. Так как флотские пилоты в среднем имели более высокий уровень и были лучше знакомы с иностранной техникой (что немаловажно – хотя бы потому, что у американцев приборы были градуированы не в метрической шкале, а в милях, ярдах, футах). Еще четырнадцать человек, кроме меня – трое были из группы инспекторов ВВС: подполковник Заречный, майоры Жук и Котов. Пятеро, во главе с полковником Шишкиным, были из ВВС ТОФ (а их командир, участник «Антицусимы-45», уничтожения японского флота). И шестеро из строевых частей ВВС, в звании не ниже майора.
Летели на двух грузовых Ту-70, забитых под завязку. Кроме нас, была авиатехническая группа, десяток инженеров, в том числе и из туполевского КБ, хорошо владеющих английским техническим языком. Наземный техсостав, не только под трофеи, но и эскадрильи Миг-15, нас сопровождавшей. Еще взвод десантников, для охраны. Шесть человек – спецгруппа ГБ, для работы с пленными. На втором самолете, кроме авиатехнического имущества,
