проявил интереса».
«Могла бы еще раз попытаться.
«Ты бы вообще ничего не узнал, если бы не этот случай. И потом, это ее личное дело. Если ей хочется проводить полжизни в гетто выходцев с Востока, подстрекая толпу, это ее…»
«Для меня это вряд ли выглядит как “подстрекательство толпы”».
«А», – сказал Лойош.
Что толку после этого рассчитывать на сочувствие друга.
* * *
Следующие несколько дней можно просто пропустить, но, поскольку так или иначе мне пришлось их прожить, опишу хотя бы вкратце. Целых два дня мы с Коти почти не разговаривали. Меня бесило, что она не рассказала мне об этой группе выходцев с Востока, а ее бесило то, что я взбешен. Раз или два я начинал было фразу типа: «Если бы ты…» – потом прикусывал язык. Я замечал, когда она смотрела на меня с надеждой, но замечал это слишком поздно, а потом с гордым видом выходил из комнаты. Раз или два она пыталась сказать нечто вроде: «Ты даже не думаешь…» – но тут же замолкала. Лойош, к счастью, ничего не говорил. Бывают ситуации, когда даже самый близкий друг не в силах тебе помочь.
Но это чертовски тяжело – прожить подобные несколько дней. От такого на душе остаются незаживающие раны.
Херт согласился встретиться со мной в заведении под названием «Терраса». Это был спокойный невысокий драгаэрянин, лишь на полголовы выше меня, с почти застенчивой манерой постоянно опускать глаза. Он пришел в сопровождении двоих телохранителей. Со мной тоже были двое: парень по прозвищу Палка, который любил бить людей подобными предметами, и еще один по прозвищу Светляк, у которого в самые неожиданные моменты загорались глаза. Телохранители заняли позиции, удобные для выполнения обязанностей, за которые им платили. Херт принял мое предложение и заказал перцовую колбасу, которую лучше пробовать, чем описывать.
Когда мы покончили с приготовленными в восточном стиле блинами (которые на самом деле нигде не умеют по-настоящему делать, кроме как у Валабара, хотя эти оказались приличными), Херт спросил:
– Так чем я могу помочь?
– Есть у меня одна трудность, – ответил я.
Он кивнул, снова опустив глаза, словно говоря: «О, как же может такое ничтожество, как я, помочь кому-то вроде вас?»
– Несколько дней назад, – продолжил я, – был убит выходец с Востока. Убийца – явно профессионал. Это произошло на твоей территории. Не мог бы ты немного рассказать мне о том, что именно случилось и почему.
Ответ мог прозвучать по-разному. Херт мог рассказать все, что знал, а мог улыбнуться и заявить, что ему ничего не известно. Он мог и спросить меня, какое мне до этого дело. Вместо этого он посмотрел на меня, встал и сказал:
– Спасибо за обед. Может быть, еще встретимся.
И ушел.
Какое-то время я сидел, допивая кляву.
– Что ты об этом думаешь, Лойош?
– Не знаю, босс. Забавно, что он даже не спросил, зачем ты хочешь это знать. А если он знает, то почему согласился на встречу?
– Действительно, – сказал я.
Я расплатился и вышел, Палка и Светляк последовали за мной. Когда мы пришли к моей конторе, я отпустил их. Был вечер, и обычно к этому времени я заканчиваю все свои дела, но мне как-то не хотелось сразу идти домой. Я сменил оружие – просто чтобы убить время. Обычно я меняю оружие каждые два или три дня, так что никакое оружие никогда не бывает рядом со мной достаточно долго, чтобы вобрать в себя мою ауру. Драгаэрское волшебство не в состоянии различать ауры, но это под силу восточному колдовству, и если бы только Империя решила нанять колдуна…
«Я идиот, Лойош».
«Ага, босс. Я тоже».
Я закончил менять оружие и поспешил домой.
– Коти! – крикнул я.
Она сидела в столовой, почесывая Ротсу под подбородком. Ротса вскочила и начала летать по комнате вместе с Лойошем, вероятно рассказывая ему о том, как провела день. Коти встала, насмешливо глядя на меня. На ней были серые брюки цвета Дома Джарега, низко сидевшие на бедрах, и серая куртка с черной вышивкой. Она бросила на меня вопросительный взгляд, наклонив голову и приподняв брови; ее совершенное лицо окружали волшебно-черные волосы. Я почувствовал, как участился мой пульс; до этого я опасался, что такого не будет уже никогда.
– Да? – спросила она.
– Я люблю тебя.
Она закрыла глаза, потом снова открыла, не говоря ни слова.
– Оружие у тебя? – спросил я.
– Оружие?
– Выходец с Востока, которого убили. Оружие осталось там?
– Думаю, да. Вряд ли кто-нибудь его взял.
– Забери его.
– Зачем?
– Сомневаюсь, что убийца, кто бы он ни был, знает о колдовстве. Я уверен, что сумею распознать ауру. – Ее глаза расширились, потом она кивнула.
– Я принесу его, – сказала она и взяла плащ.
– Мне пойти с тобой?
– Нет, я не… – И добавила: – Впрочем, почему бы и нет?
Лойош опустился на мое плечо, а Ротса – на плечо Коти, и мы спустились по лестнице в ночь Адриланки. В некотором смысле наши дела пошли лучше, но она не держалась за мою руку.
Это начинает вас утомлять? Гм. Ладно. Меня тоже. Значительно легче разбираться с кем-то, кого надо только убить.
Когда мы покинули мою территорию и оказались в более мрачном районе, я надеялся, что кто-нибудь кинется на меня и я смогу удовлетворить хотя бы часть охватывавших меня чувств.
Звуки наших шагов раздавались в слегка несовпадающем ритме, иногда сливаясь, потом снова расходясь. Временами я пытался приноровиться к ее шагам, но это не помогало. Обычно наша походка подчинялась давно выработанному компромиссу между ее короткими шагами, наиболее для нее удобными, и моими длинными. Мы не разговаривали.
Восточные кварталы можно узнать прежде всего по запаху. Днем они кишат открытыми кафе, и запахи пищи отличаются от драгаэрских. Ранним утром начинают работать пекарни; аромат свежего восточного хлеба расползается, словно щупальца, постепенно вытесняя ночные запахи. Но ночные запахи, когда кафе закрыты, а пекарни еще не начали работать, – это вонь гниющей пищи и отходов жизнедеятельности людей и животных. Ночью весь район продувается ветром в сторону моря, а преобладающее направление ветра – со стороны боен в северо-западной части города. Именно ночью истинные запахи и цвета этого района, если можно так выразиться, выходят на поверхность. Здания почти невидимы. Единственное освещение – свет лампы или свечи в редких окнах, так что строения вокруг скрыты от глаз, улицы же настолько узки, что порой едва хватает пространства, чтобы пройти между зданиями. Есть места, где двери в стоящих друг напротив друга домах невозможно открыть одновременно. Иногда возникает ощущение, что ты блуждаешь в пещере или в джунглях
