и твои сапоги чаще ступают по отбросам, чем по утоптанной, изрезанной колеями земле.
Сюда порой забавно возвращаться. С одной стороны, я ненавижу эти места. Я сделал в свое время все возможное, чтобы убраться отсюда. Но с другой стороны, в окружении выходцев с Востока я ощущаю, как напряжение покидает меня, и лишь потом отдаю себе отчет в том, что для драгаэрянина я сам не такой, как все.
Мы добрались до Восточного района после полуночи. Единственными, кто бодрствовал в этот час, были бездомные, а также те, кто на них охотился. И те, и другие избегали нас, судя по всему, с уважением относясь к любому, кто шел так, словно был выше любой опасности. Я бы солгал, сказав, что мне это не понравилось.
Мы дошли до места, которое знала Коти. «Дверь» представляла собой вход, задернутый занавеской. Я не мог разглядеть ничего внутри, но у меня было ощущение, что я нахожусь в узком проходе. Страшно воняло.
– Эй! – позвала Коти.
Раздался легкий шорох, затем голос:
– Кто там?
– Это Коти.
Послышалось тяжелое дыхание, шорох, бормотание нескольких голосов, затем щелкнул кремень, мигнула вспышка света, и загорелась свеча. На какое-то мгновение у меня заболели глаза. Мы стояли перед дверным проемом, лишенным даже занавески. Внутри помещения шевелилось несколько тел. К моему удивлению, комната была, насколько я мог судить при свете единственной свечи, чистой и незахламленной, если не считать нескольких завернутых в одеяла фигур. Там стоял стол и несколько стульев. Из-за свечи на нас смотрела пара крохотных глаз на круглом лице. Лицо принадлежало низенькому, очень толстому человеку в светлой ночной рубашке. Глаза остановились на мне, бросили взгляд на Лойоша, Коти, Ротсу и снова обратились на меня.
– Входите, – сказал незнакомец. – Садитесь.
Мы сели, пока он обошел комнату и зажег еще несколько свечей. Сидя на мягком стуле, я насчитал четверых на полу. Когда они привстали, я увидел, что одна из фигур была полноватой женщиной с седеющими волосами, другая – женщиной помоложе, третьим был мой старый друг Грегори, а четвертым – драгаэрянин, что меня крайне удивило. Я изучал его черты, пытаясь определить его Дом, а когда понял, что он – текла, то не знал, удивляться ли мне еще больше или наоборот.
Коти села рядом со мной, кивнула всем присутствующим и сказала:
– Это мой муж, Владимир.
Затем показала на толстяка, который проснулся первым:
– Это Келли.
Мы кивнули друг другу. Женщину постарше звали Наталия, помоложе – Шерил, а теклу звали Пареш. Коти не назвала родовых имен; я не настаивал. Мы все пробормотали что-то в знак приветствия.
– Келли, – сказала Коти, – у тебя нож, который нашли возле Франца?
Келли кивнул.
– Подожди, – сказал Грегори. – Я ни разу не говорил, что возле тела был найден нож.
– Можно было и не говорить, – ответил я. – Ты сказал, что это сделал джарег.
Он болезненно сморщился.
«Можно его сожрать, босс?»
«Заткнись, Лойош. Возможно, позже».
Келли посмотрел на меня, то есть уставился своими чуть раскосыми глазами, пытаясь глядеть куда-то сквозь меня. По крайней мере, такое у меня сложилось ощущение. Он повернулся к Коти и спросил:
– Зачем это тебе?
– Владимир думает, что мы сможем найти убийцу по клинку.
– А потом? – спросил Келли, повернувшись ко мне.
Я пожал плечами:
– Потом выясним, на кого он работал.
С другого конца комнаты послышался голос Наталии:
– Какая разница, на кого он работал?
Я снова пожал плечами:
– Для меня – никакой. Я думал, это имеет значение для вас.
Келли снова вперил в меня поросячьи глазки. Я слегка удивился, обнаружив, что это мне действительно неприятно. Келли кивнул, будто сам себе, потом ненадолго вышел из комнаты и вернулся с ножом, завернутым в кусок ткани, который, вероятно, когда-то был частью простыни. Он протянул ткань и оружие Коти.
– Будем держать связь, – кивнув, сказал я.
Мы направились к двери. Перед ней стоял Пареш. Он отошел в сторону, но не настолько быстро, как я ожидал. Почему-то это показалось мне существенным.
До рассвета все еще оставалось несколько часов, когда мы вернулись в нашу часть города.
– Итак, – сказал я, – это люди, которые хотят захватить власть в Империи, да?
Коти махнула свертком, который держала в левой руке.
– Кое-кто так считает, – ответила она.
Я моргнул.
– Да. Полагаю, кое-кто считает.
Запах Восточного района сопровождал нас по пути домой значительно дольше, чем можно было предполагать.
2
«…сальное пятно с лев…»
В подвале под моей конторой есть небольшая комнатка, которую я называю лабораторией (восточный термин, позаимствованный у моего деда). На полу – плотно утоптанная земля, стены – из голого известняка. Посреди стоит маленький столик, а в углу сундук. На столе размещается жаровня и несколько свечей. В сундуке – самые разнообразные вещи.
На следующее утро после того, как завладели ножом, мы вчетвером – Коти, Лойош, Ротса и я – спустились в подвал. Я отпер его и пошел впереди остальных. Воздух был спертым, и в нем ощущался слабый запах содержимого сундука.
Лойош уселся на мое левое плечо и сказал:
«Ты уверен, что хочешь это сделать, босс?»
«Что ты имеешь в виду?»
«Ты уверен, что сейчас ты в соответствующем настроении для колдовства?»
Я задумался. Предупреждение от дружка – нечто, чем ни один колдун в здравом уме не вправе пренебречь. Я бросил взгляд на Коти, которая терпеливо ждала и, возможно, догадывалась кое о чем из того, о чем я сейчас думал. Меня переполняли эмоции, и это неплохо – в той степени, в которой могло помочь колдовству. Но мне было и несколько не по себе, а в таком состоянии меня чаще всего клонит в сон. Если у меня не хватит энергии, чтобы управлять колдовством, оно может выйти из-под контроля.
«Все будет в порядке», – сказал я Лойошу.
«Хорошо, босс».
Я выкинул старые угли из жаровни в угол и мысленно отметил в уме, что неплохо бы в ближайшее время в этом углу убрать. Потом открыл сундук, и Коти помогла мне положить новые угли в жаровню. Я выбросил старые, почерневшие свечи и заменил их. Коти встала слева от меня, держа нож. Я установил связь с Державой и заставил фитиль одной из свечей нагреться настолько, чтобы вспыхнуть. От нее я зажег другую свечу, а затем, слегка потрудившись, угли в жаровне. Я поместил необходимые для колдовства предметы в огонь и положил рядом клинок.
Впрочем, все это имеет лишь символическое значение.
Иногда меня занимает мысль – заработает ли все это, если я буду лишь думать, что вода очищена? А если я воспользуюсь благовониями, издающими нужный запах, но всего
