— Пожалуйста, Альфи… мне и так тяжело. Если я улыбаюсь, это не значит, что на душе у меня светло, тепло и весело… Я стараюсь, но мне нелегко, Альфи, — просила она и Альфи понимал. Понимал её как никто другой, поэтому и молчал. Молчал о состоянии Яна. Молчал про это происшествие. Он молчал, ведь ей нельзя волноваться.
— Я понимаю, Эви. Понимаю… Но я прошу тебя не торопись, — попросил он.
— Я и не тороплюсь. Я и сама немного шокирована этим…
— Он никогда… — он легонько пожал плечами, подбирая слова. Запал его прошёл, осталась только задумчивость во взгляде, — никогда он не сможет заменить тебе Яна.
— Я не пытаюсь заменить Яна им.
— Это невозможно. А знаешь почему? — он хитро взглянул ей в глаза.
— Почему? — спросила она. Почему-то стало жутко интересно, что он ей скажет. И он сказал.
— Потому что ты никогда не сможешь разгадать его, — довольно и с улыбочкой произнёс он. — Никогда, Эва! — покачал головой. — Даниэлл… он понятен… он прост. Но Яна ты не сможешь понять и за всю жизнь. Именно это тебя и привлекает. Ну, кроме всего прочего, конечно, — загадочно и многозначительно добавил он, — … именно это и держит тебя сейчас. И впредь будет держать.
Она не ответила. Несколько секунд молчала, но за эти мгновения словно вся их совместная жизнь промчалась перед глазами. Пробежала кадр за кадром.
— Альфи, — с угрозой в голосе начала она, — только посмей кому-нибудь сказать об этом! Только посмей! — было понятно, что под «кем-то» она имеет в виду конкретного человека, а «это» означал её прекрасное состояние души и тела, именуемое беременностью. — Иначе ты мне больше не друг!
— Я ничего никому не скажу, — твёрдо пообещал он.
— Точно? Я ни капли не шучу, Альфи!
— Я тоже не шучу, Эви! Я ничего и никому не скажу. Даже рта не открою, обещаю, — заверил он.
— Ну, вот и хорошо. А теперь расскажи мне, с каких пор ты перестал тонировать волосы?
— Ах, это… — он махнул рукой знакомым жестом.
Глава 35
Забавно… Очень забавно…
Он и впрямь веселился. Можно сказать, развлекался от души. Хоть какая-то положительная эмоция среди больничных стен, примелькавшегося персонала и непереносимого запаха медикаментов. Пусть и в таком неприглядном виде.
Хотя… Почему неприглядном?
Довольно выдающиеся прелести, спрятанные под тонким халатиком, он уже успел оценить. И не раз. Да и как тут не оценить?
Он и не помнил, который раз за день видит эту особу. А уж который раз за неделю… Примелькалась так, что тошно. Хотя с успехом добилась желаемого — вызвала интерес. В этот раз он, можно сказать, уже с нетерпением ждал её визита. Так хотелось посмотреть, что она придумает на этот раз.
Сегодня ничего нового его не ждало.
А жаль…
Температура… Давление… Витамины…
Вышеупомянутые «параметры» организма ему теперь меряли чаще, чем когда он лежал в реанимации. И Ян уже всерьёз опасался, что от обилия витаминов у него будет анафилактический шок.
Ах, да… И цветы… Вдобавок ко всему она поливала цветы, которые по его подсчётам должны были сгнить от перелива ещё два дня назад.
Её и без того нескромный халатик и особой длинной тоже не отличался. Хороша же спецодежда нынешних медсестёр. Как раз для поднятия духа больных пессимистичных и апатичных пациентов. Наверное, так было задумано изначально.
Стройные длинные ножки…
Ну, а то, что выше легко можно было дорисовать. Вполне реальный и самый популярный образ профи порноиндустрии со всеми потенциальными способностями. «Вылечит» и мёртвого.
Он следил за ней ленивым взглядом уже несколько минут. Смотрел не отрываясь. А она реагировала, проявляя себя в едва заметных деланных жестах. Это было очень заметно. Во всяком случае, ему… Чистейшей воды позёрство. Он усмехнулся про себя и громко вздохнул. Она даже замерла на секунду, услышав его тягостный вздох. Прекратила мучить несчастные цветы и бросила взгляд в его сторону. Он ухмыльнулся, но что должна была означать это ухмылка, она не поняла.
Ян не прекратил сверлить её синими глазами, даже когда она отвернулась. Она это знала и выдавала себя каждым малейшим жестом. Невозможно не заметить, как внимательно он её рассматривает, а потому девушка неуловимо изменилась. Он продолжал пялиться на неё, но она, кажется, и не смутилась. На лице её была сладчайшая приторная смесь предвкушения и восторга. Её проникновенно-беспокойный голос выдавал многообещающие интонации. А язык жестов был очень выразителен.
Одним словом, наступило адажио «больничной симфонии»…
— Халат снимай, — спокойно и ровно сказал он, чуть протянув первое слово и сделав на нём ударение. Его восходящая интонация получилась очень чувственной. Медсестра встрепенулась. Свою партию Ян только начал, слегка сочувствуя её «непониманию», но, не намереваясь останавливаться на достигнутом.
— Что простите? — она окончательно оставила цветы в покое, и улыбнулась, но это вышло слегка неестественно. Чего ждать от него в следующий момент, она не знала. Выражение лица совсем не соответствовало многозначительности тона и недвусмысленности коротенькой фразочки.
— Халат снимай, — громче и тщательнее повторил он, но лицо его выражало полнейшую скуку. Медсестра замерла в нерешительности, и было совершенно непонятно, готова ли она скинуть перед ним халат или возмутиться в праведном гневе.
— Нет? — мягко спросил Ян. — У меня прострелена грудь и болит плечо… А всё остальное в полном порядке… Абсолютно… — с удовольствием он наблюдал как лицо её вытянулось. Странно, но она залилась краской.
— Я… — она заикнулась и не договорила. Запнулась и замолчала, и Ян сомневался, есть ли в её голове вообще какие-нибудь мысли, потому как одна единственная и не такая уж новая сбежала под его язвительным натиском.
— Не-е-т… — подтвердил свою догадку. — Ну, тогда сними эту улыбку с лица и проваливай отсюда, — резанул он, закончив «музицировать». На этот раз она не стала ждать, что он повторит, а вылетела из палаты, в дверях столкнувшись с Селестой.
— Так-так, мистер Грант… Где-то я уже это видела, — хитро улыбнулась Селеста. — И чем это Вы тут занимаетесь? — она поставила сумочку на стол и огляделась. Даже вздохнула, но её вздох был лёгкий и какой-то мечтательный.
— Развлекаюсь, — сказал Ян и отбросил журнал, который пытался почитать вот уже который час. Даже такого небольшого удовольствия, как спокойствие и одиночество с бумажным носителем информации в руках он был лишён. Постоянно всем что-то от него было нужно. Доктора… назойливые медсёстры и посетители, которых он совсем не хотел видеть. К какой категории отнести Селесту он пока не решил. Оперевшись на здоровую руку, Ян приподнялся и сел на край кровати, свесив ноги. Селеста поддёрнула простынь, подцепила полы больничного халата и присела рядом с ним.
