— Почему? Мне было бы легче, если бы у тебя кто-то был. Ты будешь смеяться, но мне и правда было бы легче, если бы ты вышла замуж. Но ты была одна. Это невыносимо, постоянно питаться ложной надеждой…
Ей даже нечего было сказать ему в ответ. Что она могла сказать, когда он так по полочкам разложил собственные чувства. Да, он признавался ей в любви, когда они были вместе, но никогда она не задумывалась об её силе. Никогда не задумывалась, насколько он поглощён своей любовью.
— А теперь я предлагаю тебе выйти за меня замуж, Эва. Мне всё равно, чей это ребёнок. Я буду заботиться о тебе, о нём, о вас двоих. Ты ни в чём не будешь нуждаться. Никогда, пока я рядом. Я буду помогать тебе всем, чем смогу и не попрошу о многом. Я всё понимаю, — он не был дураком, чтобы надеяться, что она разлюбила Яна, а потому сразу оговаривал этот момент тоже. — Подумай. Я тебя не тороплю.
Она прерывисто втянула в себя воздух и тяжело выдохнула. Он привлёк её к себе. Поцеловал в висок и прижал к груди. Она не сопротивлялась. Приникла к нему, но не обняла, а сдала кулачки и уткнулась ему в плечо. Пусть так. Пусть так, если ему будет приятно. Хотя бы так она может поблагодарить его за всё. Как бы то ни было он не бросал её никогда. Никогда не оставлял и готов был пойти на многое. Эва поёрзала и уселась поудобнее, уютно устроившись в его руках. Он погладил её по волосам. В тот вечер было очень прохладно, а в его объятьях было очень тепло. Он молчал. Не давил больше на неё словами и уговорами, и проникновенными речами о трудности её положения. Она ничего не говорила, задумчиво слушая собственное дыхание и всё же ощущая скованность и лёгкое напряжение.
Незаметно для себя Эва дошла до той лавочки, на которой они беседовали тогда. В тот вечер они ещё долго сидели, пока не стемнело и Эва совсем не замёрзла. Он заметил её подрагивание и сразу же поднялся с намерением отвезти её домой.
Она присела на то же место, где сидела в прошлый раз. И снова почувствовала те же противоречия — грусть, смешанную с разочарованием, немного нежности к нему и чуточку горечи. Мимо брели прохожие — мамы с детьми, молодые влюблённые и пожилые парочки.
Среди множества людей она была совершенно одна…
Порывшись в сумке, она достала блокнот и на самом дне отрыла карандаш. Эта извечная привычка таскать в сумке тысячу карандашей и несколько блокнотов так и не покинула её. Рука энергично забегала по чистому листу бумаги, хотя сама она расслабленно откинулась, удобно устроившись на парковой скамье. Скоро на листе начали просвечиваться силуэты людей. Просто фигуры… Чёрно-белые образы… Несколько засохших скрученных листиков гонимых упрямым ветром… На другом листе возник целый вихрь… потом листопад… ещё несколько мужских и женских силуэтов… Все без лиц… Ещё она нарисовала несколько гуляющих парочек и пару забавных малышей. Это были совсем крохи. Они еле переставляли ножки и забавно тянули руки, словно цеплялись за воздух. Такому крошке обязательно нужна опора…
Пока она рисовала малышей, совсем растрогалась, и глаза защипало, но она сдержалась. Не пролила не одной слезинки. Рисовала, не глядя на часы, и не считая, сколько времени потратила на всё это. Только урчание в желудке оторвало её от любимого занятия, сообщив, что пора поесть и позаботиться о малыше.
А в руках у неё был целый сборник «осенних» миниатюр…
* * *
— Привет!
— Привет! — довольно ответил он. — И я плохо себя чувствую. Ты обещала прийти и задерживаешься. Я весь в страданиях. Это невосполнимые потери для моего почти обездвиженного и больного организма.
— Ты меня уже уморил, — засмеялась Селеста и присела на кровать. Лисандро тут же протянул руку, и дотронулся до её волос. Она склонилась и легонько поцеловала его в губы. — Я заходила к Яну.
— А-а… понятно.
— Он в порядке, — просто сказала Сел.
— Я рад. Ты надела кольцо, — он расплылся в улыбке и взял её за руку.
— Да…
— Значит, ты скажешь «да»?
— Значит, что именно это я и скажу, — подтвердила она.
— Ох, я готов ещё раз сбегать на небеса ради этого.
— С ума сошёл. Не говори такого вообще. Не произноси этого вслух. Я не хочу это переживать ещё раз, — строго отчитала его она.
— У тебя усталый вид, моя любовь, — он оценивающе оглядел её.
— Это потому что я устала, — грустно улыбнулась она и, склонившись, положила голову ему на грудь. Лисандро начал перебирать мягкие шелковистые пряди её волос.
— Посиди немножко и иди. Иди отдыхай. Не надо мучить себя. Со мной уже все в порядке, — она кивнула.
Он полусидел, и его состояние уже не вызывало опасений. А она чувствовала, что окончательно вымоталась. Валится с ног от усталости и засыпает на ходу. Глава компании в больнице, но её собственной работы никто не отменял. Можно сказать, что работы у неё прибавилось в связи со сложившейся нервозной обстановкой в компании. Тем более заполошенный Арчи, который сейчас исполнял обязанности президента, это совсем не Ян. У него свои методы работы и свои привычки, и свой собственный нрав.
Глава 36
— И что ты делаешь? — спросил доктор, хотя прекрасно видел, чем занят его пациент. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы адекватно оценить намерения Яна, но Джеферсон однако же задал этот вопрос.
— Вещи собираю, — спокойной объяснил Ян, не удостоив дока и взглядом.
И он действительно их собирал. На больничной койке стояла спортивная сумка, в которую он сваливал свои немногочисленные вещи. Да и сам был одет соответствующе: в спортивные брюки цвета хаки и лёгкую серую куртку на молнии.
Совершенно готов к выходу.
С совершенно решительным выражением на лице.
— Тебя ещё не выписали, — счёл своим долгом напомнить доктор.
— Ну, так выписывай. У тебя ещё есть время, — бросил нерадивый пациент и скрылся в ванной.
— Не груби, — попытался осадить его Джеферсон.
— Я и не грублю, — Ян встал посреди палаты с зубной щёткой в руке. — Я вчера тебе сказал, что сегодня хочу домой. Сказал чётко и ясно, что сегодня сваливаю в любом случае, — бросил щётку в сумку. Двигался он не быстро, но медленно и твёрдо. Вещи складывал одной рукой. Вторая так и была в корсете. Ян подошёл к столу, взял в журнал, который так и не прочитал и, подумав, швырнул в сумку его тоже.
— Я знал, что если когда-нибудь мне придётся тебя лечить, ты доведёшь меня до инфаркта и вымотаешь все нервы. И не мне одному. Хотя… — он сощурился, пристально взглянув на него, и засунул руки в карманы халата. — А может ты и прав… Езжай! Ты уже и так достал всех в клинике, — на это Ян довольно улыбнулся. Можно сказать, доброжелательно.
