Но всё-таки чего-то не хватало.
Она могла точно сказать чего именно. Вернее кого…
Её частые перепады настроения влияли и на отношение к отцу ребёнка. Про себя она называла его не иначе, как просто «отец ребёнка». Это ей было произнести легче, чем даже его имя. Так он был для неё дальше, представляясь не более чем аморфным бывшим любовником.
Но чувства её менялись вместе с гормональными перепадами. Тоска сменялась ненавистью; злость переходила в жалость к себе, а жалость снова в тоску.
Тоску по нему…
Она была словно белка в колесе, в круговороте собственных эмоций.
Эва прошлась по каменному мосту и остановилась на середине, повернувшись к парапету. Закинув сумку на плечо, она подошла ближе к бордюру и прикоснулась к серому камню, испещрённому мелкими и большими трещинками. Посмотрела на тёмную воду. Дна совершенно не просвечивалось. Даже цвет воды был «осенний» — тёмный и зеленоватый. На поверхности водной глади плавали опавшие листья. Разные. Красные и жёлтые, оранжевые; палево-коричневые и коричнево-серые; яркие и тусклые. Эва отвлеклась от созерцания разноцветных пятен, плавно покачивающихся на воде, и отряхнула пальцы от пыли.
Она не любила осень за промозглую прохладу, дожди и пронзительные ветра, но краски осени сейчас не вызывали меланхолии. Они были яркие и живые. И сама она сегодня в одежде неосознанно выбрала эту же цветовую гамму, надев короткое рыжеватое пальто. Порыв ветра взметнул волосы, и она заправила за ухо разметавшиеся пряди. К счастью и удовольствию, ветерок был совсем не холодный, а даже, в какой-то степени, приятный и ласкающий внезапными порывами. Она потянулась к горлу и поправила красно-чёрный шарфик, так славно сочетающийся с её пальто.
Радость и всплеск энергии, которые внёс в её жизнь приезд Альфи, снова испарились с ним же вместе. Стало тоскливо. Захотелось оказаться совсем не здесь. Не в этом городе и месте, и совсем рядом с другими людьми. С другим человеком. Не с Даниэллом…
На ум вновь пришёл тот разговор. Да он её и не покидал, но она старательно отказывалась думать над этим и только после разговора с Альфи, наконец, решилась поразмышлять. Даниэлл ждал ответа. Хотя и не торопил, но с каждой встречей для неё самой собственное молчание было всё тягостнее. Нужно было отказать ему, либо согласиться. А тянуть время не имело смысла. Вопрос не растворится в воздухе сам собой.
Эва подумала было зайти к Эвану. Поговорить с ним пару минут и может быть что-то встанет на свои места. Но потом передумала. Незачем ждать поддержки и надеяться, что кто-то подтолкнёт тебя к правильному решению. Она призналась себе, почему хотела этого подталкивания. Может быть со стороны Эвана или кого-то ещё. Не решалась взять эту ответственность на себя, потому что боялась ошибиться. Это не выбрать цвет и смешать краску. Собственную жизнь не перепишешь как картину, можно лишь добавить тон, но невозможно переписать. Она дана один раз, а время, к сожалению, необратимо. Может, потому Эва и решила подумать здесь, и здесь остаться наедине с мыслями, потому что и разговор с Даниэллом произошёл в этом парке, когда они прогуливались по длинным широким аллеям.
Они разговаривали просто и ни о чём. Обсуждали всё подряд, а Эва делилась своими впечатлениями, что-то рассказывала, перескакивая с одной темы на другую.
— Выходи за меня, — сказал он, когда на какую-то минуту она замолчала, устав от собственной болтовни. Внезапно и неожиданно. Без всяких предисловий. Просто сказал.
Улыбка сползла с её лица. А те мысли что были в голове смыло удивлением. Она даже оторопело остановилась посреди дорожки. А Даниэлл взял её под руку и отвёл в сторону. В паре шагов от них была лавочка, на которую они и присели. Он откинулся на спинку, поправил полы своего бежевого пальто, не отрывая от неё взгляда. Эва так и сидела прямо и напряжённо, а потом облокотилась на скамейку и повернулась к нему полубоком.
— Даниэлл…
— Не отвечай, — оборвал он её на полуслове. — Я всё понимаю, а ты подумай. Подумай хорошо. Не торопись.
— Зачем..? — спросила она.
— Потому что я не могу смотреть на это. Как ты маешься и мучаешься. У тебя будет ребёнок. Тебе нужна поддержка, — он говорил спокойно и уверенно, будто давно обдумывал и всё решил.
— Не надо такого самопожертвования.
— Нет никакого самопожертвования. Абсолютно. Я хочу быть с тобой. Я люблю тебя. И всегда любил, — не было смысла скрывать это. Он заговорил о женитьбе, предложил руку, и не собирался скрывать, что готов отдать и сердце. А она опешила от этих слов. Стало неуютно и неудобно. Всё перевернулось с ног на голову. И в душе помутнело от противоречивых и не очень приятных эмоций.
— Но… Мы уже давно просто друзья… И ничего… — она терялась в словах, надеясь, что он поправится и она неправильно его поняла.
— О чём ты Эва? — горько усмехнулся он.
— Но ты сам сказал. Ты сам вернулся и сказал, что хочешь остаться друзьями и всё это время я думала, что так оно и есть. И ты всегда с кем-то встречался, у тебя были женщины…
— А что мне оставалось делать? Что мне нужно было сделать, когда ты разорвала наши отношения?
Она тут же провела параллель. Представила, каково ему было. Теперь она могла это сделать, потому что сама пережила подобную ситуацию. Если он испытывал к ней хоть половину того, что она к Яну…
— И ты столько времени претворялся моим другом… — печально констатировала она.
— А что бы ты сделала, если бы я не отступил? Не отстал от тебя? Доставал вниманием и настаивал на возобновлении отношений? Делал всё то, что способствовало этому… Все эти вещи… Ты бы стала встречаться со мной? Проводить свободное время и просто общаться? А, Эва? — как-то жёстко говорил он. Жёстко и решительно. Настойчиво, от чего она уже успела отвыкнуть. Давно она не слышала подобных ноток в его голосе.
— Нет, — твёрдо ответила она, ни капли не покривив душой. Она бы так и сделала. Вообще не стала бы встречаться и терпеть его навязчивое внимание, если бы знала, что у его «недружественные» намерения по отношению к ней.
— Вот и ответ. Ничего сложного, Эва. Просто я готов был терпеть даже это. Быть рядом и служить тебе жилеткой и мимолётным развлечением. Быть просто другом и наблюдать со стороны за твоей жизнью… за твоей личной жизнью. Но хотя бы быть рядом с тобой.
— Я не хочу этого слышать, Дэнни, — умоляюще проговорила она. Не воскликнула. Но вот-вот и она поднимет голос и закроет уши. — Я не хочу… Я не могу… Я не хочу терять тебя как друга. Мы… Ну, это невозможно…
