с тобой!
Она дрожала, вцепившись руками ему в плечи, как будто боялась, что он исчезнет. Что он снова оставит ее.
– Из… Из!
Она долго плакала, рубашка Изри насквозь промокла от слез.
Встревоженный шумом, Габриэль подошел к спальне. Он любовался, как руки Изри и Тамы сплетаются, как сливаются в общий поток их слезы, и тут он почувствовал глубокое облегчение.
Он знал, что Тама уже не вернется в мир иной.
Следуя за голосом любимого человека, она нашла путь назад, обрела свет. Не сдалась.
Спасти Таму.
Габриэль сдержал свое слово.
* * *
Маленький ночник включен. Я не даю его выключать.
Изри задремал рядом со мной, его рука сжимает мою.
Я не хочу больше спать, хочу смотреть и смотреть на него.
Запечатлеть в памяти момент, на который я уже и не надеялась.
Момент, когда правда победила ложь.
Момент, который стоит того, чтобы за него бороться. Стоит всех этих страданий.
Всего того, через что я прошла.
В эту секунду я знаю, за что билась. Почему я сопротивлялась. Почему отказывалась верить сладким уговорам смерти.
Я должна была жить, выжить. Ради него.
Потому что я нужна ему. Потому что мы не можем друг без друга.
Потому что я для кого-то важна.
Если я важна для него, если он никогда не переставал любить меня, я готова претерпеть еще множество мучений, пройти через любой ад.
Этой ночью я наконец понимаю, почему мне так больно. Почему я пролила столько слез и так отчаянно боролась. Ничего заранее не потеряно, мне стало это ясно только что.
Изри знает, что я его не предавала. Что я его никогда не предам. Наша любовь выстояла, прошла все испытания, не сдалась, не умерла.
Этой ночью она сильнее, чем когда-либо.
Ничто, абсолютно ничто не справится с ней. Наша любовь вечна, она переживет наши хрупкие тела.
Этой ночью я перестала быть рабыней.
Я стала свободной.
Я могу любить и делать свой выбор.
Могу принимать любые решения.
И сама решать, когда мне умирать.
* * *
– Болит? – спросил Изри.
– Да… Но не переживай.
Утро пришло незаметно, будто боясь войти в эту комнату и нарушить уют влюбленных.
– Хочешь есть?
– Да. Кажется, я целую вечность ничего не ела!
– Сейчас организуем! – сказал, целуя ее, Изри.
Он встал, потянулся, взглянул в окно и вышел из комнаты. На террасе он увидел Габриэля с чашкой кофе в руке. Подошел к нему и чуть смущенно улыбнулся. Он все пытался придумать, как отблагодарить его. Но пока не придумал. Ничего не приходило в голову.
Изри был обязан ему своей жизнью, жизнью Тамы и, вероятно, никогда не сможет вернуть этот долг.
– Выглядишь не так уж погано, – заметил Габриэль.
– Таме лучше…
– Рад слышать. Я съездил в деревню, купил вам поесть.
– Хорошо. Спасибо!
Они зашли внутрь, и Габриэль налил две чашки кофе. К Изри подошел Софокл, и молодой человек напрягся.
– Не бойся, он не укусит, если я ему не прикажу.
– Мощный пес… Как его зовут?
– Софокл.
– Ты не похож на греческого драматурга! – пошутил Изри, поглаживая собаку за ушами.
– О, а наш господин-то, оказывается, образованный!
Изри поднял на Габриэля глаза.
– Ты считаешь меня дебилом, потому что я араб или потому что я только что из тюряги? – парировал он.
Мужчины посмотрели друг на друга и расхохотались.
Они уже закончили завтракать, когда Габриэль постучал в дверь. Тама сидела, опираясь на спинку кровати. Она застенчиво улыбнулась ему.
– Здравствуй, Тама.
– Здравствуйте. Это вы… Я помню…
– Это я, да, – ответил Габриэль. – Рад снова тебя видеть, Тама.
– Как вас зовут?
Ее голос был слабым, но ясным. Почти шепот.
– Меня зовут Габриэль.
– Спасибо, Габриэль. Спасибо, что сдержали обещание…
– Обещание?
– Я помню… Вы сказали мне, что Изри скоро будет здесь.
– Видишь, я тебе не соврал.
– Это вы меня нашли, ведь так?
Он кивнул, она протянула ему руку. Изри отступил, чтобы Габриэль мог подойти поближе.
– Не знаю, как вас и благодарить, – добавила Тама.
– Тебе лучше, на остальное плевать.
– А где Тайри?
В глазах Габриэля, показавшихся Таме такими красивыми, отразилась боль. Причиной тому были, несомненно, ужасные страдания, свидетелем которых стал этот мужчина.
– Она мертва, да?
– Да.
Лицо Тамы стало скорбным, она сжала руку Габриэля:
– Расскажите, как это случилось.
И Габриэль рассказал. Как Тайри добралась до его дома, угрожала ему пистолетом, как она несколько дней была без сознания. Иногда он грустно улыбался, иногда его голос почти стихал.
По его словам и интонациям Тама поняла, что он любил ее подругу. Она подумала, что Тайри умерла, все-таки узнав, что такое любовь.
– Когда к ней вернулась память, она произнесла твое имя. И попросила меня помочь тебе…
Тама слушала его с закрытыми глазами, ожидая неизбежной трагической развязки. Габриэль не стал описывать, что сделал с Тайри Грег перед тем, как ее убить. Но Таме и не нужно было ничего говорить, она сама все поняла.
– Где Тайри сейчас?
– Я похоронил ее, – сказал Габриэль. – В лесу.
– Я бы хотела сходить к ней на могилу, – попросила Тама, снова открывая глаза.
– Мы пойдем, как только ты сможешь вставать, – пообещал Габриэль.
– Спасибо… А Грег?
– Думаю, он пожалел, что вообще родился на свет, – ответил Габриэль. – И этой ночью Изри убил его.
* * *
Изри отбросил теплое одеяло и взял Таму на руки. Отнес ее в ванную и усадил на табурет. Габриэль уже подготовил чистые полотенца и одежду.
– Он такой добрый! – сказала Тама.
Изри подумал, что хозяина дома вряд ли можно охарактеризовать таким словом, но не произнес этого вслух. Он помог Таме раздеться и в ужасе посмотрел на ее тело. Только кожа да кости.
Какие-то шрамы останутся навсегда, какие-то раны затянутся. Но Изри никогда ничего не забудет.
– Расскажешь, как он измывался над тобой? – тихо попросил он.
Тама отказалась, качнув головой:
– Не сейчас. Сейчас не получится…
Тебе будет слишком больно, любовь моя. Так больно…
Ты еще не готов.
Изри посадил девушку под душ и включил теплую воду. Он с трудом сдерживался, чтобы не заплакать, глядя на слезы Тамы, которым она позволяла течь.
– Сегодня днем я отвезу тебя домой, – сказал он.
– А где наш дом?
– Тармони нашел мне жилье в сотне километров отсюда. Думаю, тебе понравится!
– Я бы хотела остаться здесь еще немного, – ответила Тама. – Несколько дней.
– Зачем?
– Потому что мы нужны Габриэлю.
– «Нужны»? – удивился Изри.
Тама кивнула. Изри взял полотенце и снова усадил девушку на табурет. Она еще не очень уверенно держалась
