К нему подкатила девица с умопомрачительным декольте:
– Потанцуем, красавчик?!
Она была пьяна в хлам, и Изри отрицательно покачал головой. Девица проявила настойчивость, и ему пришлось прокричать ей прямо в ухо:
– Хотелось бы, но кое-кого жду!
– Ты меня ждешь! Ну же, идем!
– Присоединюсь к тебе позже, – заверил ее Изри с обезоруживающей улыбкой. – Пока ждешь, выпей за мое здоровье…
Она захохотала и вернулась на танцплощадку. Изри проследил за ней глазами и внезапно увидел, как Робин пробирается к туалету. В отличие от Изри, который был одет в черное, на Робине красовалась белая рубашка, что выделяло его из толпы.
Изри опустил голову, когда его будущая жертва проходила мимо.
Тридцать секунд спустя, надев перчатки, он тоже проследовал в туалет, как только оттуда вышел какой-то паренек. Робин стоял у писсуара, спиной к входной двери, и застегивал ширинку. Изри схватил его за горло, приставил лезвие к подбородку и толкнул в кабинку. Другой рукой он повернул задвижку.
– Привет, приятель!
Робин попытался заговорить, несмотря на то что его горло сжимали стальные тиски.
– Из, ёпта… ты чего?
– У меня для тебя плохая новость: Грег мертв. Я пришил его. И тебя я тоже убью… Ты знаешь, какая участь ждет предателей?
– Из, погоди! Не дури…
Изри заставил Робина встать на колени, ткнул его лицом в вонючий унитаз, затем спустил воду.
– Привет от Тамы, засранец!
Потом, удерживая Робина в этом положении, Изри глубоко вонзил ему нож под ребра. Удар, второй третий. Затем потянул за волосы, приподнял и швырнул об стену. Робин был еще жив. Оставалось его добить. Контрольным ударом.
Изри перерезал ему горло и смотрел, как тот захлебывается собственной кровью. Он услышал, как кто-то зашел в туалет и зажал рукой в перчатке Робину рот, чтобы заглушить его стоны. Он дождался, пока смерть сделает свое дело, затем забрался на унитаз, перелез через перегородку и спрыгнул на пол в соседней кабинке.
Сразу же из нее вышел, снял перчатки и вымыл руки. Покинув клуб, он спокойно выкурил сигарету на парковке, а потом сел в машину.
Ему не терпелось вернуться к Таме.
* * *
Тама мгновение колебалась. В конце концов она поднялась на носочки и смущенно поцеловала его в щеку.
– Рада снова вас видеть, – сказала она.
– Я тоже, – ответил Габриэль, пожимая руку Изри.
Холод отступал, зима начинала сдавать свои позиции.
Тама с Изри устроились на террасе, Габриэль принес им кофе.
– Кажется, тебе лучше.
– Да, – ответила Тама. – Намного лучше.
На лице девушки все еще оставались следы пережитого, но она немного прибавила в весе, и Габриэль решил для себя, что она настоящая красавица.
– Визит Робина тебе больше не грозит, – объявил Изри. – Две недели назад с ним произошел несчастный случай.
– «Несчастный случай»? – повторил Габриэль с легкой улыбкой.
– Да… он поскользнулся в туалете и наткнулся на режущий предмет.
– Бывает! – вздохнул Габриэль.
Он повернулся к Таме, которая в задумчивости смотрела вдаль.
– Держишься? – спросил он.
– Ничего, восстановлюсь… Я думала принести цветы, но решила, что вы, наверное, не захотите оставить их на месте, где она похоронена.
– Лучше бы не привлекать внимание, конечно… Там мало кто ходит, но как знать.
– Так что я принесла кое-что другое, – сказала она, вставая.
Она пошла к машине, а Габриэль снова повернулся к Изри:
– Как у нее дела, только честно?
– Кричит от страха по ночам… Иногда как будто витает в облаках… И тогда я ничем не могу ей помочь… Но она сильная, думаю, что справится.
– С тобой справится, – сказал Габриэль, протягивая ему сигарету. – Изри… Я, возможно, скоро попрошу тебя об одной услуге.
– Все, что угодно, – ответил тот.
Тама вернулась на террасу с горшком в руках. Из коричневой земли проглядывали маленькие ростки.
– Что это? – спросил Габриэль.
– Это анютины глазки. Каждый год в начале лета они будут цвести. И со временем образуют цветочный ковер… Целую клумбу цветов.
В глазах Габриэля мелькнуло сильнейшее волнение.
Он подумал, что, если бы Тайри выжила, она никогда бы не отпустила руку Тамы.
И еще что если бы на земле больше не существовало женщин, то этот мир немедленно погрузился бы во тьму и хаос.
– Спасибо, Тама… Это замечательно.
– Если вы согласитесь отвести меня к Тайри, я сама их посажу.
– Часть пути можно проехать на машине, но после этого придется пройти больше километра. Ты сможешь?
– У меня еще болит нога, но я смогу! – заверила его девушка.
– Тогда есть идея получше, – сказал Габриэль.
Спустя четверть часа обе лошади стояли под седлом.
Габриэль вверил Гайю Изри и Таме, а сам вскочил на спину Майи.
Тама обхватила Изри руками; мерная поступь лошади ее убаюкивала, впереди открывался великолепный пейзаж. И благодаря этому дорога показалась девушке не такой уж тяжелой. А смерть вдруг стала не такой уж невыносимой. Будто лошадь вдохнула в нее новую силу, поделилась мудростью, принесла умиротворение.
Они въехали на небольшую поляну, и Габриэль несколько секунд неподвижно стоял перед могилой Тайри. Затем он сгреб в сторону ветви и жухлые листья, которыми прикрыл развороченную землю.
– Она здесь, – просто сказал он.
Тама сжала руку Изри и закрыла глаза. Она обратилась с безмолвным посланием к девушке, которую едва знала. Девушке, которая, однако, изменила ее жизнь.
Тайри,
если бы я не встретила тебя на пути, я бы не смогла найти Изри.
Если бы не я, ты бы осталась рабыней.
Если бы не ты, рабыней бы осталась я.
Тама отказалась от помощи Габриэля и Изри, и мужчины поняли, что им нужно ненадолго отойти, оставить девушку одну. Тама опустилась на колени и стала сажать цветы.
Дорогая Тайри,
открой мне, что такое смерть.
Скажи мне, что она сладкая, что она справедливая.
Скажи мне, что она как мать, которая тебя обнимает и утешает.
Поклянись мне, что после смерти нет ни господ, ни рабов.
Обещай мне, что в ее царстве забываются все страдания.
Скажи, что не забывается только любовь.
* * *
Тама сидела на диване и читала книгу, которую ей дал Габриэль. Читать было еще тяжело, но она чувствовала, до какой степени ей не хватало ее верных друзей.
Изри встал позади нее и начал нежно массировать плечи. От удовольствия она закрыла глаза. Он поцеловал ее в шею, по ее спине пробежали мурашки.
– Как ты? – прошептал он.
– Хорошо…
Сегодня она чувствовала, что готова. Она дала ему это понять, скользнув рукой ему под рубашку.
Снова стать
