и застали такую картину. Дядя Пол, который, верно, сам того не ожидал, стоял смирно с поднятыми наверх руками, держащими известные предметы. А напротив него, на пороге, стояла, судя по всему, Ирен, спрятав лицо за пакетом, словно он мог её защитить.
— Ирен! — изумленно воскликнула я.
Девушка тут же обратила на меня внимание и, судорожно вздохнув, кинулась ко мне. Дядя Пол медленно повернулся, озадаченно кашлянув.
— Я, кажется, слух на секунду потерял. Вот поэтому ненавижу женщин, хуже реактивного самолета.
— Просто… просто иди дорежь рыбу, — сокрушенно проговорил Локки, не в силах начать ругаться.
— С удовольствием, — и, быстро проскользнув мимо нас, устремился на кухню, по пути приговаривая. — Две живые женщины в доме. Слишком много, слишком шумно.
У меня возникла случайная мысль сообщить ему весьма интересную новость, что не только живые могут шуметь, но Ирен была важнее. Она наконец-то поняла, что произошло, и перестала так испуганно труситься.
— Я должна была это предугадать, — недовольно буркнула она, отстраняясь от меня. — Сюда невозможно зайти, не увидев кровь или скальпели.
— Ну извините, что наших гостей не встречают плюшевые медведи, — хмыкнул Локки, скрестив руки на груди.
Ирен искоса глянула на него испепеляющим взглядом и грубо всучила парню свой пакет.
— Я ответственная за костюмы, поэтому держи свою Божью простыню на спектакль.
— Ты хотела сказать подир, — прищурено заметил Локки, забирая пакет.
Девушка махнула рукой.
— Ага, простыню.
И молча развернувшись, зашагала к выходу. Локки с молчаливым укором смотрел ей в след. После чего сам развернулся и направился обратно в кухню. Я глядела на них обоих, не зная, что лучше предпринять. Наконец, через несколько секунд, с возмущенной мыслью «вот упрямцы», побежала вслед Ирен.
Девушка упрямо шла вперед, даже когда услышала мой голос, но мне быстро удалось её нагнать. Я схватила её за плечо и заставила остановиться.
— Чего тебе? — холодно глянула она на меня.
— Ей, я тебя ничем не обижала, — укоризненно заметила я.
Возмущение Ирен утихло от моего замечания, и она пристыжено опустила глаза.
— Да, прости, вырвалось просто. Сама понимаешь…
— Нет, не понимаю. Ты ведешь себя совершенно глупо! Вот объясни мне, что именно тебя не устраивает? То, что у Локки есть шанс выучится в престижном колледже в Европе, или то, что ты тоже можешь с ним поехать и увидеть мир?
На лице девушки тут же отобразилась недовольная растерянность, и рот её открылся, но вместо гневного ответа она испустила громкий выдох и уныло опустила плечи.
— Это слишком сложно понять, Мио, — проговорила она, подняв на меня грустный взгляд. — Все эти перемены, вступление во взрослую жизнь, серьезные отношения — я морально не готова к такому.
Она закусила губу, и я утешительно обняла её одной рукой.
— Идем, нечего тут стоять.
И мы неспешной походкой пошли вперед, наобум обирая маршрут.
— Понимаешь, мне еще хочется побездельничать, так сказать, — невесело засмеялась Ирен. — Ты же знаешь Локки, он весь такой правильный из себя, серьезный, взрослый. И не смотря на теперешнюю ссору, я знаю, что наши отношения серьезнее, чем кажется на первый взгляд, хоть мы и встречаемся только один год. Но мы долго были друзьями и знаем все друг о друге. А совместный переезд в другую страну лишь подтвердит наши надежды на будущее этих отношений, я имею в виду совместное проживание, женитьба и все такое. И я всеми руками за, пусть это и звучит поспешно и необдуманно! Вот только меня пугает то, что я не оправдаю ожиданий Локки.
— В смысле? Мне казалось, что вы поссорились из-за твоего недовольства на счет того, что Локки будто бы принимает за тебя решения на счет твоего будущего.
— Да меня только утешит то, если он и дальше будет думать и решать все за меня, — махнула рукой девушка. — Я просто сказала первое, что пришло в голову. На самом деле мне просто… мне просто страшно, что я его разочарую. Ему нужна ответственная и серьезная девушка, которая помогала бы ему, понимала, и с которой он мог говорить на разные заумные термины. — На её губы вернулась грустная улыбка. — А я даже забываю, сколько ребер у человека. Понимаешь? Если мы переедем, то, конечно же, будем жить вместе, ведь так делают нормальные пары в таких ситуациях. И будем намного больше времени проводить вместе. Но о чем мы будем говорить? Я даже об его учебе не смогу нормально поболтать без специального словаря под рукой! А жизнь в одной квартире это вообще ужас! Это же никакого личного пространства, мы тут же узнаем о недостатках друг друга и вредных привычках!
— И придется каждый день брить ноги, — засмеялась я, не в силах остаться серьезной после объяснений Ирен.
— Это не смешно! — почти истерически визгнула девушка, хватаясь за голову. — Я же совершенно не такая, какой он меня видит! Ты сама знаешь — раньше ведь оставалась у меня на ночевке. А еще я за маму боюсь. Она ведь только-только начала нормально жить и приступов уже несколько месяцев не было, а что будет, когда я уеду?
— Да уж. На счет матери то я думаю, что она поймет тебя и будет только счастлива, если увидит, что ты этого действительно хочешь. А на счет Локки, то не стоит так переживать, ведь мы все такие: показываем дорогим нам людям лишь лучшую часть себя, чтобы не оттолкнуть их. И все равно тебе не о чем волноваться. Локки любит тебя такой, какая ты есть. Да и он умный, поэтому понимает, что значит для девушки личное пространство. Тоже самое и к парням относится. Короче, просто поговори с ним откровенно на эту тему. Уверена, он поймет тебя с первых слов.
Ирен поглядела на меня широко открытыми глазами с надеждой и долей нерешительности.
— Думаешь?
— Уверена!
Решительный вздох значил, что мне удалось её переубедить. Ирен остановилась и несколько секунд простояла в раздумьях, еще пару раз громко вздыхая и выдыхая, будто перед прыжком. После чего молча кивнула мне и зашагала обратно к дому Локки.
С чувством выполненного долга я смотрела ей вслед, весело улыбаясь, пока краем глаза не уловила нечто, что привлекло мое внимание. За углом дома с явным намерением быть незамеченной, стояла Вайлет, насколько я поняла по её кудрявым коротким волосам и знакомой одежде. Девушка следила за кем-то, находясь спиной ко мне, но со своего положения я не могла
