прикован к статуям. Раздавшийся раскат грома напоминает мне, зачем мы здесь.
Каменное тело Рамзеса раскрывается, и оттуда выплывает Скипетр света. Он еще прекрасней, чем в моих воспоминаниях. Серебряная рукоять выполнена в виде искусного плетения. В целом он выглядит довольно простым, за исключением светового шара на верхнем конце, который обвивают серебряные лозы. Скипетр летит прямо к нам. Я высвобождаю ладони из рук Микаила и Джибриля, не сомневаясь, что он направляется ко мне. Скипетр мягко касается моих пальцев, и его тепло пронизывает меня насквозь, позволяя ощутить его силу и уязвимость.
«Я вернулся, – шепчет артефакт у меня в голове, – позаботься обо мне».
Внезапно становится темно. Зал освещает только шар света, и гвардейцы начинают оглушительно кричать. И хоть эти мужчины и женщины не высшие ангелы, но они не меньше тосковали по скипетру, чем все остальные. Мы встаем. Будь я один, уже, наверное, разрыдался бы. Саида обнимает меня. Исрафил похлопывает по плечу. В его глазах блестят слезы. Никто из нас не считал это возможным, и все же это случилось.
– Можно? – Во взгляде Микаила отражается тоска. Та же тоска, которую испытывал каждый из нас, пока Скипетр света был не с нами.
Я с улыбкой протягиваю ему регалию. Она принадлежит не мне одному, а всем нам. Артефакт переходит из рук в руки. От этого зрелища у меня что-то сжимается в груди. За него мы должны благодарить лишь одного человека. Девушку без каких-либо сверхъестественных способностей или сил. Нет ничего, что делало бы ее особенной, и тем не менее она более уникальна, чем любой из нас. Нефертари стоит поодаль, наблюдая за нами. Внезапно она достает телефон. На лице написано беспокойство, и мне тут же становится плохо при виде появившейся на нем надежды. Она светится, как солнце.
– Мы отнесем скипетр в надежное место. – Исрафил, Джибриль и Микаил встают возле меня. – Ты с нами?
Я внимательно смотрю на высших ангелов, не зная, друзья они мне или враги. Не стоит забывать, что они выбросили меня из своих рядов, чтобы спасти свою власть и влияние.
– Нет.
– Ты восстановлен в ранге, – с нажимом произносит Исрафил, проследив за моим взглядом. – Теперь ты снова высший ангел и член аристоев. Не испорти все снова. Просто соблюдай правила.
Я мечтал об этом. На протяжении многих столетий все мои стремления были направлены на этот миг. Еще несколько дней назад я бы отдал за него все, а сейчас мне… наплевать.
– Я провожу Нефертари домой, – слышу я собственный голос.
К нам подходит Исида и кладет ладонь мне на руку:
– Хорошо. Убеди ее найти нам еще кольцо и корону.
– Не думаю, что это в моих силах.
– Она тебя простит. Будь добр к ней, приласкай. Ну, ты и сам знаешь, что нужно делать. – Она похлопывает меня по груди: – Сообщу Осирису. Мой муж будет очень завидовать. Так что приложи немножко усилий. Или вынуди ее. В этот раз тебе ведь удалось. Уверена, есть и другие люди, с которыми она близка. – Холодный взгляд Исиды устремлен на Кимми.
– Мама, – между девушкой и Исидой вырастает Гор, – перестань. Плети свои интриги где-нибудь в другом месте. Нефертари не простит ему этого так легко. – Не заметить осуждение в его тоне невозможно.
Тихо смеясь, Исида не сдается:
– О нет, она простит. Кто сможет перед тобой устоять?
Богиня уносится прочь, прежде чем я успеваю что-нибудь ответить. Как же мне хочется, чтобы это действительно было так. Любую другую женщину я бы, возможно, убедил. Только вот Нефертари – никогда.
Построившись, гвардия марширует наружу. Во главе идут три высших ангела, Сет и Гор. Данте, Саида, Энола и Кимми замыкают процессию. Дождавшись, когда все покинут зал, я подхожу к Нефертари. Она до сих пор стоит, прислонившись к стене. Я приближаюсь к ней и прижимаю к груди. Она доверчиво льнет ко мне, и я смыкаю вокруг нее свои все еще светящиеся крылья, закрывая нас и отгораживая от всего мира.
– Получилось очень эффектно, – бормочет она, ладонями скользя по моей спине. – Я правильно понимаю, что ты вернул свое звание?
– Да. – Я вдыхаю ее запах, глажу ее по волосам, запоминаю, каково это, когда ее тело прижимается к моему.
– В будущем мне нужно будет вставать перед тобой на колени?
– Мне бы, конечно, понравилось, но это необязательно. – При мысли о том, как она опускается передо мной на колени, в голове начинают прокручиваться непристойные картинки. – Я отвезу тебя в Лондон, а потом мне нужно разобраться с кое-какими делами. Но я приеду в Пикстон-Парк, как только смогу. – Я утешу ее. Буду рядом. Объясню ей все. Она поймет. – Я ужасно тобой горжусь. Без тебя это было бы невозможно.
– Нет. И без Малакая тоже.
– Ты права.
Я прощаюсь, но она об этом понятия не имеет. Я в последний раз зарываюсь лицом ей в волосы, провожу губами по коже. У нас не было ни единого шанса. Я бы не сумел взять ее с собой в Атлантиду. Давным-давно аристои решили, что больше никогда смертный не ступит на остров. В голову приходит, что я теперь вновь один из них. Но не могу же я своим первым официальным актом поставить под сомнение старые соглашения. К тому же еще…
– Я рада, что ты появился в Пикстон-Парке и уговорил меня искать скипетр. – Нефертари кладет подбородок мне на грудь, глядя снизу вверх. Ее глаза сияют, как две луны. – Когда приедешь, можем пойти поплавать в пруду.
Я целую ее в кончик носа:
– Так и сделаем.
Ей придется понять, что Малакай сам выбрал смерть. По крайней мере, смерть своего тела. Я уговорю ее это принять, а затем мы будем делать все те вещи, которые делают обычные люди. После Нейт я ни разу не заводил длительных, крепких отношений, однако без Нефертари не желаю проводить ни дня. Однажды она умрет, покинув меня, но до тех пор я буду носить ее на руках, брошу весь мир к ее ногам. У меня почти возникает желание никогда не возвращаться.
Нефертари отстраняется от меня, и я вывожу ее из храма. Воздух снаружи вибрирует от могущества скипетра. Поблизости до сих пор толпится куча народа. Радостное настроение напоминает мне о праздниках, которые мы устраивали в Атлантиде. К нам обращаются любопытные взгляды. Хотя наши крылья уже исчезли, люди инстинктивно чувствуют, что мы другие, и отступают.
– Сет, – коротко командует Исрафил, когда мы с Нефертари подходим к нему.
Бог опускается на колено и кладет ладонь на
